Процитированные слова С.П. Мельгунова писаны были в Париже в тридцатые годы по тому же самому поводу — в качестве методологического основания анализа и критики выпущенного во Франции сочинения одного из русских генералов.
Интересно, согласны ли с подобным утверждением Мельгунова наши отечественные «светила» исторической науки? Бывшие и настоящие?
Читатель «Архипелага ГУЛАГ», наверное, заметил, что в повествовании Солженицына активно действующей представлена лишь одна сторона — Красная, чья злая воля-де только и определяла ход, содержание и направленность исторических событий. В этой связи и возникает зловещая фигура умолчания, которая, как известно, способна исказить подлинную историческую картину происходившего.
Констатируя этот факт и феномен «Архипелага...», я свой упрек адресую не столько Солженицыну, ибо это право автора, как видеть и как писать, если ты, конечно, призываешь «жить не по
лжи!», сколько его адептам, апологетам и так называемым «представителям» исторической науки.
Вы знали это, господа? Молчали? Значит, вы, уважаемые, сознательно играли в «умолчание правды». Браво, господа! Спасибо за откровенность!
Однако вряд ли кто может серьезно поверить, что лишь один социальный субъект (партия большевиков) мог определять развитие событий на этапе потрясшего и разделившего страну социального противостояния.
Но куда же подевались у Солженицына все эти Корниловы и Алексеевы, Красновы и Каледины, Юденичи и Дутовы, Миллеры и Колчаки, Врангели, Семеновы и Унгерны, Скоропадские, Петлюры и многие, многие другие? Включая сюда также чехов и словаков, американцев и англичан, французов и японцев? Или не было их вовсе на российских просторах???
Между прочим, и многие из использованных Солженицыным источников, в частности и мемуары непосредственных участников тех далеких от нас событий, рисуют картину весьма отличную от той, что представляет читателям писатель, избравший своим кредо «жить не по лжи!».
Сам автор «Архипелага...» скромно подчеркивал по этому поводу: «Задача художника: дать свою картину, заразить читателя».
Обратимся, в качестве примера, к одному пассажу Солженицына, связанному с малоизвестными событиями времен Гражданской войны.
Солженицын «срывает покровы тайны» с организации, вошедшей в историю под названием «Тактического центра».
По Солженицыну оказывается, что «Тактический центр» не был организацией... А что же было? Вот что: они встречались. Встречаясь же, ознакамливались с точкой зрения друг друга...». Но, успокаивает читателей Александр Исаевич, «по зарубежному журналу «На чужой стороне» мы можем установить, что на самом деле было». Итак, «летом (1918 г.) из Союза общественных деятелей выделился Национальный центр, — а по сути просто кружок резко союзнической ориентации, кадетский по составу...
Ничего этот кружок не делал, кроме замаскированных собраний... Иногда посылал своих членов на Кубань для осведомления.
Но более всего Национальный центр сосредоточился на мирной выработке законопроектов для будущего России.
Одновременно с Национальным центром и левее его создался Союз возрождения — для борьбы против немцев и большевиков. Но и эта борьба показалась им невозможной на большевистской территории и сводилась к отсылке людей на юг. Однако и районы Добровольческой армии отталкивали их своей реакционностью.
Весной 1919 г. все три организации — Союз общественных деятелей, Национальный центр и Союз возрождения решили поддерживать систематическую координацию и для этого выделили по два человека. Образовавшаяся шестерка иногда собиралась весь 1919 г., затем замерла, перестала существовать. Аресты их начались только в 1920 г. И тогда, во время следствия, шестерка была громко обозвана «Тактический центр» [4].
Может быть, зададимся мы вопросом, после раскрытия ВЧК летом—осенью 1919 г. Петроградского и Московского отделений Национального центра —хотя следствию, скажем правду, в то время и не стало известно об еще одной петроградской организации, вошедшей в историю под названием «Таганцевской», Союз возрождения России (СВР) действительно прекратил свою деятельность? Нет, свидетельствует Мельгунов, мы продолжали свое дело.
А вот отрывок из опубликованных в журнале «На чужой стороне» (помните, уважаемый читатель?) мемуаров члена партии на--родных социалистов (энэсов) и участника СВР В.А. Мякотина: «Военная комиссия «Союза возрождения...» завязала постоянные связи с некоторыми уже существовавшими противоболыиевист-скими военными организациями. Согласно плану, предполагалось в определенный, заранее избранный момент перебросить все силы этих организаций в определенный район и тогда поднять в этом районе восстание, провозгласить новую власть и начать набор армии, которая бы действовала вместе с союзниками», то есть армиями Антанты, уже высадившимися на Севере России.
Вот, оказывается, откуда «растут ноги» похода 14 государств против Советской России!
Не напоминает ли описанная схема известные мятежи в Ярославле в июне и в Казани в июле 1918 г.? Ранее, дважды провалившись, она в точности сработала в Казани в августе—сентябре 1918 г. Кстати сказать, одним из отрядов мятежников, действовавших в районе Казани, командовал Б.В. Савинков, ранее возглавлявший разгромленный ВЧК «Союз защиты Родины и свободы».
По словам В.А. Мякотина, казанская авантюра, вкупе с восстанием в мае чехословацкого корпуса и «обещанным союзниками увеличением контингента» оккупационных войск в России, вселяла надежду «на образование фронта, направленного против немцев и большевиков и протянутого от Белого до Черного моря».
Вот о чем, оказывается, мечтала — нет, разумеется, не вся, но некоторая — часть российской интеллигенции в августе 1918 г.!
Да и в написанных в далеком 1923 г., но впервые опубликованных после смерти всех участников описываемых событий, мемуарах Мельгунов более откровенно признавал, что летом 1918 г. был выработан единый план действий между Антантой и СВР с Национальным центром: «Две задачи стояли на очереди — надо было договориться с союзниками, дабы интервенция не носила характера оккупации, и убедить в бессмысленности всех продолжавшихся переговоров с большевиками... Мы были уверены, что последует более или менее мощный десант, около которого могут сгрудиться русские силы. Мы были уверены, что выступление чехов является как бы выполнением выработанного плана».
Моя задача облегчается тем, что в 2004 г. «Воспоминания и дневники» С.П. Мельгунова впервые были изданы в Москве, через 41 год после их парижского издания и через 47 лет после смерти их автора.
Уже в 1927 г. Мельгунов приводит и следующий красноречивый факт: архангельский антисоветский переворот в августе 1918 г. был совершен... «прорвавшимися туда из Петрограда офицерами при содействии британской разведки, а также вологодской группы «Союза возрождения России».
Такова была «мирная», по выражению Солженицына, работа «демократических» заговорщиков!
Возникает закономерный вопрос: почему бывшие руководители Гражданской войны в России столь откровенны в своих мемуарах? (И, как представляется, ответ на него объясняет, и почему еще долгие годы мы не увидим их изданными на родине их авто-
ров.) Думается, ответ на него состоит в том, что они писали для истории, надеясь, что суд потомков все расставит по своим местам, воздав должное и «правым, и виноватым».
Парадоксально, но факт — и до 1991 г., и после, — хотя французская историография Октябрьской революции — специальность и тема докторской диссертации бывшего «советского» историка Ю.Н. Афанасьева, — эти свидетельства были и остаются неизвестными официальной отечественной историографии Гражданской войны в России.
И внимательных читателей и «Архива русской революции», и переизданных мемуарных сборников «Минувшее» и «Былое» ждут немало интересных находок, открытий и откровений современников и непосредственных участников рассматриваемых событий, якобы неизвестных нашим «маститым» историкам, включая «академика» А.Н. Яковлева и свежеиспеченного «историка» Д.А. Волкогонова.
Имейте хотя бы мужество, чтобы, подобно Мельгунову, честно признать:
