дворники и т. п. служилый люд. Надзиратель проживал во вверенном ему районе недалеко от участкового полицейского управления и не мог без разрешения отлучаться.
Круг обязанностей и служебная деятельность полицейских надзирателей регламентировались не подлежавшей оглашению «Инструкцией полицейским надзирателям при Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в Москве», утвержденной московским обер-полицмейстером 10 марта 1897 г. (вы найдете ее в конце главы.) Одной из причин успеха московских спецслужб было хорошее взаимодействие начальника охранного отделения С. В. Зубатова и обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова[562].
Руководитель Заграничной агентуры ДП Рачковский разделял взгляды Зубатова на агентурную работу. Отводя секретной агентуре «первенствующее место», он считал, что следует немедленно приступить к правильной организации внутренней агентуры с целью осуществления «рационального надзора» за оппозиционными элементами и придачи розыскной деятельности строгой системы. К месту сказать, что полицейские способности Рачковского высоко оценивались за рубежом. С. Ю. Витте писал: «Президент Французской Республики Лубэ[563] говорил мне, что он так доверяет полицейскому таланту и таланту организации Рачковского, что когда ему пришлось поехать в Лион, где, как ему заранее угрожали, на него будет сделано нападение, то он доверил охрану своей личности Рачковскому и его агентам, веря больше полицейским способностям Рачковского, нежели поставленной около президента французской охране»[564]. Это если не единственный, то, несомненно, редкий случай, когда президент в собственной стране доверил жизнь иностранной службе при наличии и полной готовности отечественных служб. Он особенно ценен, если принять во внимание условия, о которых идет речь: Эмилю Лубэ серьезно угрожали. Поступок президента свидетельствует о полноте доверия к службе Рачковского и… о недоверии к собственным службам либо о боязни утечки информации из них.
До 1902 г. руководство МВД и Департамента полиции практически не реагировало на изменения в революционном движении: лица, занимавшие высшие посты в данных ведомствах, слабо разбирались в специфике политического сыска. Единственной реакцией директора Департамента полиции П. Н. Дурново в 1892 г. на записку Рачковского «О постановке работы органов сыска» была помета «читал». После него на посту директора к 1902 г. побывали четверо: Н. И. Петров (февраль 1893 г. – июль 1895 г.), Н. Н. Сабуров (июль 1895 г. – апрель 1896 г.), А. Ф. Добржинский (апрель 1896 г. – август 1897 г.), С. Э. Зволянский (август 1897 г. – май 1902 г.). Кроме Зволянского[565], никто из них не имел опыта не только оперативной работы, но даже полицейской службы. Министрами внутренних дел в тот период были: И. Н. Дурново[566] (1889–1895 гг.), И. Л. Горемыкин[567] (1895–1899 гг.), Д. С. Сипягин[568] (1899–1902 гг.). Высшее политическое руководство Российской империи (и в первую очередь Николай II) не понимало или не хотело понимать, что политическая ситуация в стране по сравнению с предыдущим царствованием значительно изменилась.
1 марта 1898 г. в Минске состоялся 1-й съезд социал-демократических организаций, на котором была образована Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). В «Правилах поведения революционных социал-демократов», распространявшихся накануне съезда, содержались разделы «Корпус жандармов и организация шпионов» и «Поведение на свободе», знакомившие революционеров с некоторыми методами работы полиции и жандармерии, правилами конспирации и обеспечения личной безопасности. В. И. Ульянов (Ленин) в брошюре «Задачи русских социал-демократов» (опубликована в 1898 г.) отмечал: «Правительство опутало уже заранее сетью своих агентов не только настоящие, но и возможные, вероятные очаги антиправительственных элементов. Правительство <…> изобретает новые приемы, ставит новых провокаторов…»; он считал, что партии «нужны люди, следящие за шпионами и провокаторами»[569]. В 1902 г. в работах «Что делать?» и «Письмо к товарищу о наших организационных задачах» он так говорил о борьбе партии с политической полицией: «Мы должны стремиться создать организацию, способную обезвреживать шпионов раскрытием и преследованием их»; «борьба с политической полицией требует особых качеств, требует революционеров по профессии»[570]. Как видим, одним из направлений деятельности РСДРП с момента ее основания стало противодействие правительственным спецслужбам и создание структур, способных на должном уровне противостоять секретным службам империи.
С 1897 г. началось объединение разрозненных эсеровских групп, которые к началу 1902 г. образовали Партию социалистов-революционеров (эсеров). Одним из важных направлений революционной деятельности эсеров стал терроризм. Основателем и первым руководителем боевой группы был Г. А. Гершуни (И. И. Герш)[571]. Примечательно, что он вербовал боевиков еще летом 1901 г., т. е. до создания партии. Мы полагаем, что одним из движущих мотивов могло быть желание заполучить полностью подконтрольную ему лично силовую структуру, которая при определенных условиях заставила бы других членов руководящих органов партии считаться с его мнением. Волю, ум, работоспособность и обаяние Гершуни единодушно отмечали как его соратники, так и противники. В части теоретического обоснования террористических актов против представителей правящей элиты ничего нового у эсеров не было. Теория борьбы с правительством с помощью терроризма разработана еще народовольцами в 1870-е гг.
Кроме кадровой чехарды в руководстве МВД и Департамента полиции активной работе революционеров в начале XX в. способствовали следующие факторы. Л. А. Ратаев свидетельствует: «Наряду со слабостью государственной полиции замечалось еще и полное отсутствие всяких способов воздействия на надвигавшуюся революцию. Ссылка существовала только на бумаге. Не бежал из ссылки только тот, кто этого не хотел, кому по личным соображениям не было надобности бежать. Тюрьмы не существовало вовсе. При тогдашнем тюремном режиме революционер, попавший в тюрьму, беспрепятственно продолжал свою прежнюю деятельность»[572]. Заключенные свободно переписывались с внешним миром и с арестованными, находившимися в других тюрьмах. В 1895 г. была проведена широкомасштабная амнистия в отношении осужденных революционеров, многие из которых уехали за границу и активно включились в антиправительственную деятельность. Смертная казнь в империи с 1888 г. не применялась. Результаты допущенных руководством страны ошибок не замедлили сказаться. 14 февраля 1901 г. прибывший из Германии террорист-одиночка П. В. Карпович смертельно ранил министра народного просвещения Н. П. Боголепова. 18 и 21 марта 1902 г. были совершены два неудачных покушения террористов-одиночек на московского обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова.
Используя благоприятную ситуацию, инициативная боевая группа эсеров во главе с Гершуни в 1902 г. начала подготовку к покушению на министра внутренних дел Д. С. Сипягина, обер- прокурора Синода К. П. Победоносцева и санкт-петербургского градоначальника Н. В. Клейгельса. На роль исполнителей были выбраны сын народовольца В. А. Балмашева С. В. Балмашев, а также Е. К. Григорьев и Ю. Ф. Юрковская. Подготовка к покушению происходила на территории Финляндии. Балмашев-младший ранее уже привлекался к ответственности за антигосударственную деятельность, но был освобожден из-под стражи под надзор полиции. Одетый для маскировки в офицерскую форму, он изображал прибывшего с пакетом адъютанта московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. 2 апреля он беспрепятственно вошел в кабинет Сипягина и произвел два выстрела в упор, смертельно ранив министра. Как показало вскрытие, извлеченные из тела министра пули оказались крестообразно распилены. Поручик артиллерии Григорьев и его невеста Юрковская от проведения терактов во время похорон Сипягина отказались.
Убийство Сипягина привело к тому, что Гершуни получил от Центрального комитета Партии социалистов-революционеров исключительные полномочия на осуществление террористической деятельности. В статье «Террористический элемент в нашей программе» В. М. Чернов[573]писал, что Боевая организация «…получает от партии – через посредство ее центра – общие директивы относительно выбора времени для начала и приостановки военных действий и относительно круга лиц, против которых эти действия направляются. Во всем остальном она наделена
