меньшевика М. И. Скобелева и трудовика А. Ф. Керенского. Последний стал связующим звеном между Советом рабочих депутатов и Временным комитетом Думы. Вечером 27 февраля Совет министров подал в отставку.
К концу дня к рабочим присоединились до 65 000 солдат, а военные власти Петрограда постоянно опаздывали. Еще в 13 часов 15 минут военный министр М. А. Беляев телеграфировал начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу М. В. Алексееву, что начавшиеся в некоторых войсковых частях волнения «твердо и энергично подавляются» верными долгу ротами и батальонами. Выражалась уверенность в «скорейшем наступлении спокойствия».
В 19 часов 22 минуты Беляев телеграфирует, что положение в столице становится «весьма серьезным», а «оставшиеся верными долгу» части военный мятеж подавить не могут. Необходимо спешное прибытие надежных частей в количестве, достаточном для одновременных действий в различных районах города. В 20 часов 10 минут телеграмму аналогичного содержания М. В. Алексееву направил С. С. Хабалов. Он сообщал, что верность присяге сохраняют небольшие части разных полков, стянутые к Зимнему дворцу. В этих условиях отряд заместителя командира Преображенского полка полковника А. П. Кутепова, насчитывавший не более 1000 штыков, был бессилен.
Серьезность ситуации в Ставке оценили только к вечеру 27 февраля. Николай II назначил командующим Петроградским военным округом генерала Н. И. Иванова и присвоил ему диктаторские полномочия с целью водворить порядок в столице и ее окрестностях. В 22 часа 25 минут генерал Алексеев отправил телеграмму генералу Ю. Н. Данилову: «Государь император повелел: генерал-адъютанта Иванова назначить главнокомандующим Петроградского военного округа; в его распоряжение, возможно скорей, отправить от войск Северного фронта в Петроград два кавалерийских полка, по возможности – из находящейся в резерве 15-й дивизии, два пехотных полка из самых прочных, надежных, одну пулеметную команду Кольта для Георгиевского батальона, который едет из Ставки. Нужно назначить прочных генералов, так как, по- видимому, генерал Хабалов растерялся, и в распоряжение генерала Иванова нужно дать надежных, распорядительных и смелых помощников. <…> Такой же силы наряд последует от Западного фронта, о чем иду говорить с генералом Квецинским. Минута грозная, и нужно сделать все для ускорения прибытия прочных войск. В этом заключается вопрос нашего дальнейшего будущего» [726].
Права генерала Иванова определялись на основании статьи 12 «Правил о местностях, объявленных на военном положении». Генерал имел право направлять дела гражданских лиц в военно-полевой суд. В его распоряжение выделялись: 67-й Тарутинский и 68-й Бородинский пехотные полки, 15-й Татарский уланский и 3-й Уральский казачий полки с Северного фронта; 34-й Севский и 36-й Орловский пехотные полки, 2-й Донской казачий и 2-й Павлоградский гусарский, две артиллерийские батареи с Западного фронта. В состав экспедиции включили также батальон Георгиевских кавалеров из охраны Ставки, пулеметную команду и несколько артиллерийский частей. Однако 65-летний генерал Иванов не имел опыта подавления революционных выступлений. Эшелон батальона Георгиевских кавалеров, полурота Собственного Его Императорского Величества железнодорожного полка и рота Собственного Его Императорского Величества Сводного пехотного полка были отправлены из Могилева только около 11 часов утра 28 февраля. Вагон Иванова, выехавшего позже, прицепили к эшелону в Орше.
27 февраля в Кронштадте члены подпольных организации РСДРП и Партии социалистов- революционеров, узнав о переходе солдат Петроградского гарнизона на сторону рабочих, приняли решение начать восстание. В Москве о событиях в Петрограде на заседании организационного комитета Всероссийского союза торговли и промышленности сообщил П. П. Рябушинский; было решено поддержать Государственную думу и образовать при Московской городской думе комитет из представителей общественных организаций. В совещании приняли участие гласные городской Думы, представители Земского и Городского союзов, Рабочей группы Московского военно-промышленного комитета, кооперативов и представительных организаций буржуазии. Из состава совещания было выделено оргбюро, получившее поручение провести учредительное собрание Комитета общественных организаций. В Нижнем Новгороде члены РСДРП провели межрайонное совещание заводских партийных организаций Сормова и Канавина, принявшее решение остановить заводы, устроить массовую демонстрацию и начать вооруженное восстание.
Ситуация в столице тем временем стремительно менялась. В ночь с 27 на 28 февраля члены Совета министров укрылись в Адмиралтействе. Солдаты и рабочие по приказу Военной комиссии Совета рабочих депутатов предприняли неудачную попытку штурма этого здания.
В 8 часов утра 28 февраля (13 марта) генералы Иванов и Хабалов связались по прямому проводу.
Днем 28 февраля в Адмиралтейство прибыл адъютант морского министра и потребовал от Хабалова очистить здание, так как восставшие угрожали открыть по нему артиллерийский огонь из Петропавловской крепости. Посовещавшись, члены Совета министров пришли к выводу, что дальнейшее сопротивление бесполезно. Генерал М. А. Беляев перешел в Генеральный штаб, откуда в 14 часов 20 минут послал секретную телеграмму начальнику штаба Верховного главнокомандующего: «Около 12 часов дня 28 февраля остатки оставшихся еще верными частей в числе 4 рот, 1 сотни, 2 батарей и пулеметной роты по требованию морского министра были выведены из Адмиралтейства, чтобы не подвергнуть разгрому здание. Перевод этих войск в другое место не признал соответственным, ввиду не полной их надежности. Части разведены по казармам, причем во избежание отнятия оружия замки орудий сданы Морскому министерству»[728]. Сопротивление правительственных войск в Петрограде прекратилось.
В ночь на 28 февраля для охраны Думы, на случай нападения верных правительству войск, был выставлен караул из солдат Преображенского полка. На следующий день лидеры Прогрессивного блока поставили перед Родзянко вопрос о переходе исполнительной власти к Временному комитету Думы. 28 февраля на сторону восставших перешли практически все части гарнизона. Комендант Петропавловской крепости открыл ворота после переговоров с депутатами, Гвардейский экипаж привел к Таврическому дворцу лично великий князь Кирилл Владимирович.
Думских лидеров серьезно тревожили настроения среди восставших, часть из которых призывала к немедленной расправе с представителями правящих классов. Керенский вспоминал, что у людей, пришедших к Таврическому дворцу из всех районов города, не было сомнения в том, что революция совершилась. Они хотели знать, как думцы собираются поступить со сторонниками самодержавия. Многие требовали сурового наказания «царским сатрапам». Большинство либерально настроенных депутатов не желали допускать кровопролития. И тем не менее назвать бескровной Февральскую революцию нельзя: в те дни было убито и ранено 1443 человека.
28 февраля начались аресты высших должностных лиц Российской империи, были взяты под стражу и доставлены в Думу председатель Государственного совета И. Г. Щегловитов, его члены Н. Д. Голицын и Б. В. Штюрмер, митрополит Питирим, генералы М. А. Беляев и С. С. Хабалов. Некоторые министры сами пришли в Таврический дворец. Их отводили в правительственный флигель, у дверей которого был
