В тот же вечер на конспиративной квартире М. В. Фофановой у Ленина произошла любопытная встреча. Фофанова вспоминала: «Вечером 15 октября, в воскресенье, когда было уже темно, в сопровождении Эйно [Рахьи] пришли к нам два товарища. Об их приходе я была предупреждена Владимиром Ильичом еще утром. Он сказал мне, что вечером придут из Финляндии два товарища – Рубаков и Егоров, и что они вместе со всеми совершили опасное путешествие из Цюриха в Петроград. Оба молодые, лет 30–35, высокие, стройные, чувствовалась военная выправка. Один из них, с усиками, похож был на актера Кторова. Они вежливо поздоровались, и я проводила их в комнату Владимира Ильича. Эйно прошел в кухню. Разобрать разговор при закрытых дверях было невозможно, да и не пыталась я это делать. Но чувствовалось, что все трое говорят на немецком языке. Иногда они переходили на русский. Беседа проходила более часа. Когда они стали уходить, я услышала фразу: „Bis zum baldigen Wiedersehen“! (До скорого свидания! –
Сопоставление различных опубликованных в последнее время источников с большой долей вероятности позволяет сделать предположение, что «Рубаков» и «Егоров» были офицерами германского Генерального штаба, возможно, из Разведывательного отдела. Э. Сиссон пишет, что майоры германского Генерального штаба Андерс и Эрих еще до переезда в Россию сменили фамилии: Андерс стал Рубаковым, а майор Эрих – Егоровым. По косвенным данным, можно предположить, что оба офицера прибыли в Россию вместе с первой партией политэмигрантов в знаменитом «пломбированном вагоне».
Относительно проблем, обсуждавшихся на встрече, мы можем сделать некоторые предположения. Вероятнее всего, затрагивались четыре вопроса: о беспрепятственном переходе боевых кораблей из Гельсингфорса в Петроград; о недопустимости снятия с фронта войск, верных Временному правительству; об участии в перевороте специальных подразделений немецкой разведки и флота; о сотрудничестве России и Германии в случае свержения Временного правительства. В дальнейшем мы постараемся подтвердить наши предположения конкретными фактами.
Усиление пропагандистской работы в войсках не осталось незамеченным. В сводках Политического управления Петроградского военного округа от 15 (28) октября отмечались следующие факты: наблюдалась активизация деятельности полковых комитетов по упорядочению караульной службы; в частях Петроградского гарнизона началось ведение усиленной агитации за передачу всей власти Советам; получили распространение призывы отказываться подчиняться распоряжению главнокомандующего о выводе частей на фронт; общими собраниями некоторых полков вынесены соответствующие резолюции; установлено, что Запасный броневой автомобильный дивизион полностью поддерживает ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов.
В тот же день командующий Петроградским военным округом Г. П. Полковников издал приказ по Петроградскому гарнизону, в котором отмечал, что на улицах Петрограда вновь готовятся «безответственные» вооруженные выступления. Эти выступления являются проявлением анархии и, несомненно, повлекут за собой ненужные жертвы, чем поставят страну на край гибели. Полковников приказывал всем подчиненным ему частям, офицерам и солдатам не поддаваться призывам к выступлениям.
16 (29) октября Ленин, крайне недовольный половинчатым решением Петроградского комитета РСДРП (б), принятым накануне, созывает собрание партийного актива с участием членов ЦК. Собрание началось в 8 часов вечера в помещении Лесковско-Удельнинской районной думы, председателем которой был М. И. Калинин. Резолюция ЦК от 10 (23) октября вновь не получила единодушной поддержки. Каменев, Зиновьев и их сторонники выступили с резкой критикой курса на немедленное вооруженное восстание. Не отвергая саму идею свержения Временного правительства, они говорили о неподготовленности восстания и о необходимости «посоветоваться». Характерно, что большинство противников переворота в практической боевой работе ранее лично участия не принимали. Они были идеологами, пропагандистами, теоретиками. Нам представляется, что противники Ленина не столько не хотели переворота, сколько боялись его подавления верными Временному правительству силами. В этом случае руководителям восстания грозила смертная казнь по приговору суда или, что более вероятно, расстрел на месте без суда; мотивацией их позиции являлись страх и военный непрофессионализм.
В конце заседания Ленин поставил на голосование следующую резолюцию: «Собрание вполне приветствует и всецело поддерживает резолюцию ЦК, призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленнейшей подготовке вооруженного восстания, к поддержке создаваемого для этого Центральным Комитетом центра и выражает полную уверенность, что ЦК и Совет своевременно укажут благоприятный момент и целесообразные способы наступления»[765]. Зиновьев предложил свой вариант резолюции, в котором указывалось на недопустимость выступлений до совещания с большевистской частью съезда Советов. В протоколе собрания указывается, что за резолюцию Ленина проголосовали 19 человек, против – 2, 4 воздержались. За резолюцию Зиновьева голосовали 6 человек, против – 15, 3 воздержались. Некоторые историки полагают, что результаты фальсифицированы, поскольку в протоколе имеется запись, что первоначально за резолюцию Ленина голосовали 16 человек, а воздержались 7, затем эти цифры исправили.
Для практической работы по организации восстания был создан Военно-революционный (Партийный) центр в составе А. С. Бубнова, Ф. Э. Дзержинского, Я. М. Свердлова, И. В. Сталина, М. С. Урицкого. Центр являлся полномочным представителем РСДРП (б) в ВРК Петроградского совета. В этот же вечер Петросовет утвердил образованный еще 12 октября Военно-революционный комитет.
А тем временем в Петрограде меньшевик Потресов, имевший связь с французской контрразведкой, сообщил в периодической печати о назначенном на 17 (30) октября вооруженном выступлении большевиков. 16 (29) октября генерал-квартирмейстер штаба Петроградского военного округа подполковник Н. Н. Пораделов направил начальникам артиллерийских училищ предписание передать в Зимний дворец к находившимся там двум орудиям еще четыре. Таким образом, постоянный артиллерийский наряд в Зимнем дворце устанавливался в шесть орудий.
В 2 часа ночи 17 (30) октября Временное правительство провело экстренное заседание, на котором принято решение об усилении охраны Зимнего дворца и Государственного банка. Из Ораниенбаума были вызваны курсанты двух школ прапорщиков, с Румынского фронта – бронированный поезд. Милиции поручили обследовать окраины города, чтобы найти доказательства подготовки к восстанию; улик (кроме усиленной агитации в пользу выступления) обнаружено не было. Тем не менее на окраинах решили усилить патрули, а милицейским комиссарам предписали проверять посты чаще. Милюков впоследствии писал, что в «последнюю минуту» большевики отменили свои приготовления.
Как следует из опубликованных документов и мемуаров участников событий, вооруженное выступление на 17 октября большевики не планировали. Возможно, слухи о выступлении были хорошо продуманной дезинформацией Военной организации РСДРП (б).
На закрытом заседании Временного правительства 17 октября присутствовали: А. Ф. Керенский (министр-председатель), В. Д. Вердеревский (морской министр), А. И. Верховский (военный министр), К. А. Гвоздев (министр труда), Н. М. Кишкин (министр государственного призрения), П. Н. Малянтович (министр юстиции), М. И. Терещенко (министр иностранных дел), С. Н. Третьяков (министр почт и телеграфов). Был обсужден вопрос о положении в Петрограде. Говорили долго, но (как всегда!) конкретных решений на уровне правительства принято не было.
В тот же день в штабе Северного фронта состоялась встреча генерала В. А. Черемисова с представителями Петроградского совета. Генерал заявил о подчинении Петроградского гарнизона штабу фронта и о военной необходимости вывода полков из столицы. Делегацию Совета и представителей полков возглавляли председатель рабочей секции Г. Ф. Федоров, а также руководители солдатской секции и Военной организации большевиков (М. М. Лашевич, А. Д. Садовский, К. А. Мехоношин, П. В. Дашкевич и др.). Левые эсеры и меньшевики-интернационалисты обязались отстаивать в Пскове общую позицию – невывод войск из Петрограда.
Отсутствие военной необходимости в передислокации войск подтверждается телеграммой генерала Черемисова в адрес Керенского от 17 октября: «Инициатива присылки войск Петроградского гарнизона на фронт шла от вас, а не от меня. <…> Когда выяснилось, что части Петроградского гарнизона не желают идти на фронт, т. е. что они небоеспособны, то я в частном разговоре с вашим представителем- офицером сказал, что… таких частей у нас уже достаточно на фронте; но ввиду выражаемого вами желания
