катастрофу. Учитывая ту сложившуюся международную обстановку, в которой мы находимся, необходимо поставить вопрос о нашей разведке на надлежащую высоту. Только серьезная, правильно поставленная разведка спасет нас от случайных ходов…»[886].
В сентябре 1920 г. очередную реорганизацию претерпела военная разведка. В «Положении о Региструпре» указывалось, что данное управление является самостоятельным органом стратегической агентурной разведки глубокого типа. Оно стало центральным органом управления для подведомственных органов агентурной разведки штабов (округов, фронтов, отдельных действующих армий), которые не входили в состав фронтовых войсковых соединений. В составе Региструпра был сформирован Оперативный отдел, который возглавил Я. К. Берзин (П. Кюзис). В конце 1920 г. в борьбе Троцкого и Дзержинского за контроль над спецслужбами разведка стала очередным яблоком раздора.
11 ноября было принято постановление Совета Труда и Обороны о подчинении Регистрационного управления не только командованию Красной армии, но и ВЧК на правах отдела и о включении начальника управления в Коллегию ВЧК с правом решающего голоса. В постановлении указывалось, что назначение и увольнение начальника производится по согласованию между РВСР и ВЧК. Троцкому удалось отстоять независимость военной разведки, и постановление (в части включения Региструпра в состав ВЧК) не было выполнено. 20 декабря Иностранный отдел Особого отдела ВЧК реорганизовали в самостоятельный Иностранный отдел, курировавшийся начальником Особого отдела В. Р. Менжинским[887]. Приказ № 169 гласил:
«1. Иностранный отдел Особого отдела ВЧК расформировать и организовать Иностранный отдел ВЧК. <…>
4. Врид. начальника Иностранного отдела ВЧК назначается тов. Давыдов[888].
5. С опубликованием настоящего приказа все сношения с заграницей, Наркоминделом, Наркомвнешторгом, Центроэваком и Бюро Коминтерна производить только через Иностранный отдел»[889].
Таким образом, приказом Дзержинского Иностранный отдел ВЧК (внешняя разведка) официально утверждался в качестве партнера Коминтерна в области нелегальной работы за рубежом.
В 1920 г. охрану руководителей государства в Доме Союзов стали нести сотрудники Московской чрезвычайной комиссии. В. И. Фридман был одним из чекистов, пришедших в охрану с оперативной работы. Он вспоминал, что Ленин «терпел нас скрепя сердце» и не всегда следовал советам охраны: например, мог выйти из здания не из того выхода, который был ему рекомендован. Подвижный отряд охраны в таких случаях осуществлял передислокацию с участка на участок в экстренном порядке. Участник состоявшегося в декабре 1920 г. совещания председателей губернских исполкомов Б. М. Волин вспоминал: «Когда я вышел на улицу и стал спускаться ощупью к Моховой, чтобы затем пойти налево, к 1-му Дому Советов (гостиница „Националь“), я вдруг на самом углу, впереди себя, к моему изумлению, увидел Владимира Ильича. Ему как- то удалось незаметно одному уйти с собрания»[890].
В конце года обострился вопрос с соблюдением конспирации при шифрованных телеграфных и радиопереговорах. Еще в августе 1920 г. британская газета «Таймс» опубликовала несколько перехваченных и расшифрованных советских телеграмм. 19 декабря М. В. Фрунзе[891] представил в Москву доклад, в котором сообщал о допросе бывшего начальника врангелевской радиостанции в Севастополе Ямченко. Из показаний Ямченко следовало, что абсолютно все советские шифры – вследствие их примитивности – разгадываются противником. Фрунзе полагал, что враги РСФСР, особенно Англия, все это время были в курсе многих советских военных и дипломатических секретов. Этот и другие, ранее названные нами факты (начиная с поражения в Польше) стимулировали усиление конспирации в деятельности спецслужб РСФСР и Коминтерна, в первую очередь тех структур, которые планировали и организовывали этапы «мировой революции» в различных странах.
5 января 1921 г. для обслуживания первых лиц государства был создан специальный Транспортный отдел (гараж). Он размещался в Кремле недалеко от Боровицких ворот. Гараж вел свою историю от гаража Николая II. Личный шофер последнего императора А. Кегресс передал 45 автомобилей по описи Временному правительству. В октябре 1917 г. уже 62 автомобиля из этого гаража перешли под контроль Петроградского военно-революционного комитета, а затем находились в распоряжении ВЦИК. После переезда советского правительства в Москву большинство автомобилей из гаража ВЦИК последовали за хозяевами. Первым начальником гаража был С. К. Гиль, кроме него Ленина возили Л. Т. Горохов, П. С. Космачев и В. И. Рябов.
Для координация деятельности оперативных подразделений 14 января 1921 г. в составе ВЧК создается Секретно-оперативное управление под руководством В. Р. Менжинского. В его состав вошли Особый (В. Р. Менжинский), Секретный (Т. П. Самсонов), Оперативный (Б. М. Футорян), Иностранный (Р. П. Катанян) и Информационный (с 10 апреля, И. Н. Стуков) отделы. На Особый отдел возлагалась контрразведка в Вооруженных силах, на Секретный – выявление и борьба с антисоветской деятельностью монархистов, кадетов, меньшевиков, эсеров и т. п. элементов. Оперативный отдел занимался наружным наблюдением и установкой фигурантов розыска, Иностранный – внешней разведкой, Информационный обеспечивал партийно-советское руководство информацией о политическом и экономическом положении страны.
В том же месяце по личному распоряжению Ленина создан Специальный (шифровальный) отдел ВЧК, который возглавил член РСДРП с 1900 г. Г. И. Бокий[892] С мая отдел стал называться Спецотделом при ВЧК, а его руководитель получил право самостоятельного доклада высшему политическому руководству государства. Одним из наиболее законспирированных направлений деятельности отдела были исследования по паранормальным явлениям, восточным мистическим культам и т. п. В 1990-х гг. в печати появились сообщения о том, что Бокий по заданию Ленина осуществлял сбор компрометирующей информации на руководителей Советской России. Этот «банк данных» называют «Черной книгой» Бокия.
Усиление конспирации в деятельности Коминтерна началось с того, что в начале января 1921 г. в его структуре была создана секретная лаборатория по изготовлению фальшивых иностранных паспортов, виз и тому подобных документов. Эта лаборатория была в подчинении Отдела международной связи (ОМС), как в январе стал называться Конспиративный отдел. Во второй половине января за границу (в Австрию и Германию) была направлена первая группа выпускников партийной школы Коминтерна. Центральное бюро немецких секций при ЦК РКП (б) ходатайствовало перед ИККИ о выдаче отъезжающим иностранной валюты в сумме 5000 крон на австрийца и 1000 марок на немца. С учетом инфляции в Австрии и Германии суммы более чем скромные.
Улучшение конспирации произошло в работе курьерской службы Коминтерна, ее почта стала перевозиться дипломатическими курьерами. Согласно международной конвенции багаж дипкурьеров не подлежал досмотру, они имели право иметь при себе огнестрельное оружие и, применяя его, находились под защитой закона. Внутри РСФСР лица, перевозящие грузы по военным литерам, также не подлежали досмотру и имели право приоритетного проезда по железным дорогам Советской Республики. Пересылка печатных и других материалов без всяких исключений осуществлялась Отделом международной связи.
Эмиссары ОМС выполняли двойную задачу: обеспечивали конспиративность в деятельности Коминтерна внутри РСФСР и способствовали внедрению в практику работы зарубежных компартий конспиративных методов, использовавшихся членами российских революционных партий еще в царское время. Это было связано с тем, что большинство компартий не имело собственного опыта нелегальной работы. Пункты связи (резидентуры) были отделены от аппаратов компартий и подчинялись непосредственно отделу. В начале 1921 г. на Запад было проложено несколько курьерских маршрутов, основные из которых шли через Мурманск, Ревель (Таллин), Ригу и Одессу.
