2. Гнилым составом правительства, часть которого ничего общего с революцией не имеющая, пассивно относящаяся к событиям и думающая лишь о своевременном бегстве в случае крушения.
3. Притуплением у правительства чувства подлинной опасности положения, как результат пережитых не раз тревог и чрезмерных паник. Настоящая угроза судьбе республиканской Испании, нависшая сейчас, воспринимается ими как привычная тревога.
4. Безответственностью и саботажем правительственных аппаратов и штабов по обеспечению армии и ее операций.
5. Неиспользованием сотен тысяч здоровых мужчин, проживающих в городах (Мадриде, Барселоне, Валенсии и ряде других), для тыловых работ и возведения укреплений.
6. Отсутствием подлинного штаба с авторитетным и крупным, действительно крупным советником с нашей стороны. Горев (В. Е. Горев. – военный атташе в Испании. –
7. Внутренней контрреволюцией и шпионажем»[1009].
Полномочия Орлова как представителя НКВД в Испании были широкими. Распространялись они на разведку, контрразведку и партизанские операции. Но одной из главных его задач было создание тайной полиции по советскому образцу для борьбы с политическими противниками республиканского правительства. Именно эта деятельность Орлова вызывала недовольство и ненависть в рядах тех, кто при более умелой и тонкой игре мог стать союзником в борьбе с франкистами.
«В своих мемуарах министр образования коммунист Хосе Эрнандес задним числом резко и со знанием дела критиковал представителя НКВД за его зловещую роль в создании и руководстве СИМ (сокращение от Servicio de Investigacion Militar) – внушающей страх Службы военных расследований. По его мнению, она предназначалась для того, чтобы стать механизмом для насильственного создания в Испании тоталитарного государства. Согласно утверждениям Вальтера Кривицкого, в марте 1937 года генерал Берзин направил конфиденциальный доклад военному комиссару Ворошилову, в котором сообщал о возмущении и протестах по поводу репрессивных операций НКВД, высказываемых высокопоставленными республиканскими официальными лицами. В нем утверждалось, что агенты НКВД компрометируют советскую власть непомерным вмешательством в дела и шпионажем в правительственных кругах и что они относятся к Испании как к колонии. Занимающий высокую должность генерал Красной армии заключил свой доклад требованием немедленного отзыва Орлова из Испании»[1010].
Возможно, что именно этот доклад Берзина стал впоследствии одним из факторов для его репрессирования органами НКВД. Но наше дальнейшее повествование направлено не на расследование взаимоотношений между НКВД, РККА и ИККИ, а на рассмотрение различных направлений военно- конспиративной работы, осуществленной во время войны в Испании. Значительная часть советских военных советников в Испании являлась специалистами по «малой войне». Заместителем резидента по линии советской внешней разведки, отвечавшим за партизанские операции, включая диверсии на железных дорогах и аэродромах, являлся Н. Эйтингон (Л. Котов). Значительный вклад в организацию работы по линии «Д» внесли в 1936–1939 гг. сотрудник резидентуры 7-го отдела ГУГБ Л. П. Василевский, старший военный советник Г. С. Сыроежкин, С. А. Ваупшасов, В. З. Корж, К. П. Орловский, Н. А. Прокопюк, А. М. Рабцевич, Х. И. Салнынь, А. К. Спрогис и И. Г. Старинов.
На территории Испании партизанские действия на коммуникациях противника организовывались с помощью советских специалистов. Примечательно, что после распада Советского Союза историки и сотрудники военной и внешней разведки России часто спорят, чей вклад в организацию работы по линии «Д» в Испании был более весомым. Мы же перейдем к фактическим материалам, чтобы отдать должное специалистам всех действовавших в Испании ведомств.
Под руководством Вольвебера в Германии, Дании и Франции действовала коминтерновская диверсионная группа, срывавшая поставки немецкого вооружения и военной техники для армии Франко. Она состояла из хорошо подготовленных специалистов, изготовлявших и устанавливающих мины на транспортных судах. Только во Франции было заминировано семь кораблей, впоследствии затонувших в открытом море.
Каждое пятое судно, следовавшее из Германии в Испанию, было потоплено. Группа активно действовала в течение двух лет! После обнаружения минной лаборатории немецкими спецслужбами Вольвеберу с большинством членов группы удалось уйти в Норвегию.
«Уже в конце 1936 года при республиканских органах безопасности была организована школа по подготовке командного состава разведывательно-диверсионных групп и отрядов для действий в тылу противника. Позднее были созданы еще три таких закрытых учебных заведения. Отбор испанцев и добровольцев других национальностей для обучения проводился довольно тщательно. Наибольший вклад в организацию работы по линии „Д“ внесли сотрудник резидентуры [НКВД] Лев Петрович Василевский и военный инженер Илья Григорьевич Старинов. <…>
Помимо НКВД работу по линии „Д“ проводили также представители Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. Они приступили к диверсионной деятельности несколько позже, и ее масштабы были меньшими»[1011].
И. Г. Старинов впоследствии писал: «У испанцев, в последний раз партизанивших во время наполеоновских войн, не было ни навыков, ни специалистов-диверсантов, способных решать специфические задачи партизанской борьбы в тылу современной регулярной армии. Увидев это, старший военный советник Яков Берзин добился направления в Испанию хорошо подготовленных, опытных командиров и специалистов – выпускников спецшкол в СССР. Они начали свою деятельность в роли советников и инструкторов небольших разведгрупп, которые затем превратились в диверсионные группы. <…>
Мне довелось быть советником в одном из таких формирований, которым командовал капитан Доминго Унгрия»[1012].
Резидент НКВД А. Орлов, в свою очередь, отмечал: «Партизанские операции в Испании начались весьма скромно с организации двух школ диверсантов, в каждой из которых обучалось примерно 200 человек; одна была расположена в Мадриде, а другая – в Бенимамете, неподалеку от Валенсии. Впоследствии к ним добавились еще четыре школы, в одной из которых, в Барселоне, обучалось 500 человек. <…>
…Республиканские партизанские силы быстро росли, и к лету 1937 года их операции стали более сложными. Партизанские „коммандос“ получали задание не только выводить из строя линии связи, но и изматывать противника в глубине его территории, нападая на оружейные склады и устраивая засады на движущиеся колонны войск и автоконвои с военным снаряжением»[1013] .
А в Советском Союзе 25 декабря 1936 г. отделы ГУГБ «в целях конспирации» стали номерными, изменилась и внутренняя структура управления. На 1 января 1937 г. оно состояло из следующих отделов: 1 -й – отдел охраны (выделен 28 ноября 1936 г. из Оперативного отдела; начальник – К. В. Паукер); 2-й – оперативный (начальник – Н. Г. Николаев-Журид); 3-й – контрразведывательный (образован из Экономического и части Особого отделов; начальник – Л. Г. Миронов); 4-й – секретно-политический (начальник – В. М. Курский); 5-й – особый (начальник – И. М. Леплевский); 6-й – транспорта и связи (начальник – А. М. Шанин); 7-й – иностранный (начальник – А. А. Слуцкий); 8-й – учетно-регистрационный (начальник – В. Е. Цесарский); 9-й – специальный (начальник – Г. И. Бокий); 10-й – тюремный (начальник – Я. М. Вейншток). Экономический отдел был расформирован. А затем наступил небезызвестный 1937 г., в котором ключевым стало словосочетание «враг народа».
Однако кроме фальшивых существовали и настоящие враги. В их числе был осевший во Франции нелегальный резидент Иностранного отдела ОГПУ в Турции Г. С. Агабеков, бежавший в 1930 г. из Стамбула в Марсель. Агабеков стал первым резидентом-невозвращенцем, который не только предал свою страну и партию, но и в 1931 г. опубликовал в Нью-Йорке книгу под названием «ОГПУ: русский секретный террор». В ней он подробно описал известные ему сведения о деятельности советской разведки в ряде стран Ближнего и Среднего Востока. Эта книга стала смертным приговором для многих друзей Советского Союза. Только в Персии (Иране) в июле – августе 1932 г. были арестованы более 400 человек, а четверо из них – казнены.
