участие в возведении на престол Елизаветы Петровны; гвардейским офицерам он приказал явиться в полки, чтобы исполнять свои служебные обязанности и лично проводить строевые учения. Император не скрывал намерения упразднить гвардейские полки, а для начала собирался послать их воевать с Данией, чтобы отобрать у нее Шлезвиг в пользу Гольштинии. Военные начинания Петра III вызвали в гвардии недовольство, ставшее основой для формирования заговора. Впоследствии для оправдания действий Екатерины по свержению венценосного супруга была придумана версия о слепом преклонении Петра III перед Фридрихом II. Свергнутому императору приписали то, чего он не делал, в частности введение прусских военных уставов. Но, по сути, он потребовал от своих войск только одного – строгого соблюдения Устава, принятого его тетушкой, причем на личном примере: государь ежедневно в 11 часов проводил вахтпарад – развод дворцового караула.
Еще одним сословием, крайне недовольным реформами Петра III, было духовенство. Объявив о свободе вероисповедания, он запретил церковный надзор за личной жизнью. Указ от 29 января 1762 г. прекращал преследование старообрядцев. Последовавший за ним манифест от 28 февраля объявлял амнистию бежавшим за рубеж раскольникам, купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям, дезертирам и проч. Им разрешалось вернуться в Россию до 1 января 1763 г. без «всякой боязни и страха». Указом от 21 марта 1762 г. монастырские имения были подчинены гражданским коллегиям, монастырские крестьяне переводились в ведение государства, им отдавались в вечное пользование пахотные земли монастырей. Для содержания духовенства царь назначил «собственное жалование». Таким образом, Церковь лишалась собственности и даровой рабочей силы.
Манифест от 18 февраля 1762 г. «О вольности дворянской» подробно регламентировал все стороны жизни дворян. Обязательная военная служба отменялась, но тем, кто находился на военной службе, разрешалось выходить в отставку только в мирное время. На службу за рубежом дозволялось поступать исключительно к союзникам, с обязательством вернуться в Россию по первому требованию. По достижении дворянским сыном 12 лет родители были обязаны письменно отчитаться: чему их сын обучен, желает ли учиться дальше и где. Родителей, которые не хотели обучать своих детей, предлагалось рассматривать «как нерадивых о добре общем» и презирать всем «верноподданным и истинным сынам Отечества». Им запрещалось появляться при дворе, участвовать в публичных собраниях и торжествах. Менее обеспеченные дворяне могли определять своих детей на учебу в Кадетский корпус, находившийся под патронажем императора.
Большим ударом для российской знати стал указ о «бессребрености службы», запретивший преподносить чиновникам подарки в виде крестьянских душ и государственных земель. Знаками поощрения могли быть только ордена и медали.
Деятельность Петра III в социально-политической области не менее значительна: введение гласного суда, ограничение личной зависимости крестьян, повышение роли купечества в обществе. Большую роль в реформах играли пользовавшиеся его доверием секретарь Д. В. Волков [225], генерал-прокурор Сената А. И. Глебов[226], директор Кадетского корпуса А. П. Мельгунов.
Однако император совершил немало ошибок, одна из которых явилась для него роковой. Речь идет о ликвидации Канцелярии тайных розыскных дел – секретной политической полиции Российской империи, которая за 37 лет своего существования стала символом государственной власти. Служители «слова и дела» внушали страх представителям всех сословий. Постепенно распространялась информация о пытках, применявшихся при допросах арестованных, русское общество стало отождествлять канцелярию с инквизицией. Возможно, по этим причинам 21 февраля 1762 г. эта секретная служба была ликвидирована.
Обоснование формулировалось следующим образом: «Ненавистное выражение, а именно „слово и дело“ не долженствует отныне значить ничего, и мы запрещаем употреблять оного никому, о сем, кто отныне оное употребит, в пьянстве или в драке или избегая побоев и наказания, таковых тотчас наказывать так, как в полиции наказываются озорники и бесчестники»[227]. Если принять за основу предположение, что политическая полиция была ликвидирована из-за желания императора устранить ложные доносы и пытки, то наряду с введением гласного суда такое его стремление является весьма демократичным. Однако для ликвидации Канцелярии тайных розыскных дел у Петра III имелась еще одна причина. Как мы уже упоминали, канцелярия занималась не только политическим сыском, но и контрразведкой, в том числе против Пруссии. Поэтому нельзя исключить, что решение о ее упразднении принято и из желания угодить Фридриху II.
И все же в любом случае ликвидация политической полиции как института защиты основ государственности (говоря современным языком – конституционного строя) без создания других защитных механизмов недопустима. Одним росчерком пера император лишил себя структуры выявления, предупреждения и пресечения попыток отстранения законного государя от власти – структуры, которая способна добывать необходимую информацию и использовать ее для устранения угрозы на ранних стадиях с минимальными людскими и материальными затратами и потерями.
Можно предположить, что император имел намерение создать собственную секретную службу взамен Канцелярии тайных розыскных дел. На это косвенно указывает пункт 10 манифеста от 21 февраля. В нем указывается, «чтобы каждый, кто имеет нам донести о деле важном, справедливом и действительно до упомянутых двух пунктов принадлежащем, приходил без всякого опасения к нашим генерал-поручикам Льву Нарышкину и Алексею Мельгунову, да тайному секретарю Дмитрию Волкову, кои для того монаршей нашей доверенностью удостоены и кои нам обо всем верное донесение чинить долженствуют; именно и точно нашим императорским словом через сие объявляя, что за справедливый донос всегда учинено будет, смотря по важности дела, достойное награждение…»[228]. Но это намерение реализовано не было. Мы предполагаем, что в ликвидации канцелярии без создания другой спецслужбы были заинтересованы политические противники Петра III.
Проанализировав реформы императора, толковые аналитики секретной службы (а такие в России были всегда) с большой долей вероятности могли бы определить круг недовольных. Затем следовало провести оперативную разработку отдельных лиц из этого круга для установления доказательств антигосударственной деятельности, после чего поручить работу по аресту заговорщиков либо оперативным работникам и судейским чиновникам, либо преданным государю силовым подразделениям. Подобные подразделения в распоряжении Петра III имелись. В 1755 г. еще наследником престола он начал создавать собственную гвардию, костяк которой первоначально составляли выходцы из Гольштинии. К 1762 г. ее общая численность не превышала 3500 человек, из них около 2000 было собственно гольштинцев, около 1500 – пруссаков, гессенцев, лифляндцев, шведов и украинцев. Гвардия, имевшая на вооружении около 30 орудий, дислоцировалась в Ораниенбауме.
Верные люди из окружения императора не раз указывали ему на подозрительную активность его супруги и даже внедрили в окружение заговорщиков С. Перфильева, но Петр III на предупреждения не реагировал. В частности, Фридриху II он писал, что солдаты зовут его отцом и не будут повиноваться женщине, что он гуляет один пешком по улицам Петербурга. Эти слова как нельзя лучше раскрывают характер императора, уповавшего более на Бога, чем на своих подданных. Возможно, Петр отчасти понимал исходившую от жены угрозу. Некоторые современники упоминают о его намерении развестись с Екатериной и жениться на Е. Воронцовой, якобы он хотел объявить об этом после празднования своего тезоименитства 28 июня 1762 г.
А тем временем Екатерина, имевшая ставку в Петергофе, активно собирала сторонников, особенно из числа гвардейских офицеров. Позднее она писала, что русская корона ей нравилась больше, нежели «особа» мужа. Как показано выше, Екатерина вела политические интриги еще при Елизавете. Так, в 1756 г. в письме к своему политическому советнику английскому посланнику Ч. Уильямсу она рассказала, как будет действовать, если Шуваловы в случае внезапной смерти Елизаветы предпримут попытку отстранить ее с мужем от власти в пользу Павла Петровича.
К лету 1762 г. в заговоре против императора состояли: граф Н. Панин – действительный тайный советник, камергер, сенатор, воспитатель царевича Павла; граф П. Панин – генерал-аншеф, герой Семилетней войны; княгиня Е. Дашкова (в девичестве Воронцова) – ближайшая подруга и компаньонка Екатерины; князь М. Дашков – один из лидеров петербургской масонской организации; князь М. Волконский – дипломат и полководец Семилетней войны. Особо ценными для заговорщиков были начальник
