– И если у нее ничего не выгорит, то тогда придется смириться, – в заключение своих слов произнес Юрий.
Увы, но вмешательство в это дело Галины Брежневой ничего не изменило. Спустя несколько дней она позвонила Юрию в его кабинет в здании ЦК ВЛКСМ на улице Богдана Хмельницкого и сообщила:
– Здесь все упирается в большую политику. А в этом деле я отцу не перечу. Но ты передай Дину, что еще не вечер: может быть, чуть погодя ситуация изменится и все само собой образуется.
Но судя по тому, как произносила последние слова Галина, Юрий понял, что она сама не слишком верит в благополучный исход этого дела. Когда Юрий сообщил об этом разговоре Дину, тот нисколько не удивился. К тому времени он уже смирился с тем, что ради большой политики ему придется жертвовать чем-то личным.
Вскоре после наступления нового, 1973 года Дин отправился в Уругвай, куда его лично пригласил первый секретарь ЦК тамошней компартии Родней Арисменди. Цель у Дина была одна – сбор денежных средств в поддержку блока «Народное единство» в Чили. В Уругвае он встретил самую горячую поддержку своим начинаниям, поскольку тамошние коммунисты были солидарны со своими чилийскими товарищами. Ведь то, что произошло в Чили осенью 70-го, дало мощный импульс многим латиноамериканским компартиям, в том числе и уругвайской. До этого их борьба против правящего режима чаще всего оканчивалась безрезультатно. Но после прихода к власти в Чили Альенде в Уругвае тоже начались перемены. В феврале 1971 года коммунисты, социалисты, христианские демократы, а также вышедшие из основных буржуазных партий Уругвая левые группировки объединились в блок «Широкий фронт» на основе единой программы преобразований. На всеобщих выборах в ноябре 1971 года он получил 18,5 % голосов и приобрел 16 из 100 мест в палате депутатов. Впервые после многолетнего существования двухпартийной системы в Уругвае появилась третья влиятельная политическая сила.
Когда Дин находился в Уругвае, ситуация там была неспокойной. 7 февраля президент страны Бардаберри назначил министром обороны генерала Франсесе, надеясь, что с его помощью ситуация в стране стабилизируется. Но вышло иначе. Когда Франсесе попытался сместить со своих постов двух командующих – армии и ВВС, – те подняли восстание. Бунтовщики заняли ряд радио– и телестанций в Монтевидео и потребовали от президента выполнения сразу нескольких требований: отставки Франсесе, большего своего участия в работе правительства и одобрения своей программы, состоящей из 19 пунктов (ликвидация безработицы, инфляции, проведение аграрной реформы и т. д.). В итоге президент согласился на ряд условий военных и учредил Совет национальной безопасности, куда включил и представителей из числа бунтовщиков.
Между тем Дин в эти дни без дела не сидел. 24 февраля он принял участие в фестивале солидарности «Чили – Вьетнам», все средства от которого должны были поступить в фонд помощи прогрессивным силам этих стран. Вьетнам возник здесь не случайно. Дело в том, что именно в начале 1973 года американская интервенция в этой стране, длившаяся больше десяти лет, завершилась. 27 января были подписаны Парижские мирные соглашения, предусматривавшие отказ от иностранного вмешательства в дела Южного Вьетнама. Начался вывод американских войск из этой страны.
Однако война после этого не закончилась, поскольку две противоборствующие стороны – северяне и южане – продолжали вооруженное противостояние. И это несмотря на то, что североамериканское вторжение принесло народам Индокитая неисчислимые бедствия: было убито 4,6 миллиона жителей, ранено и искалечено 5,5 миллиона. В одном Вьетнаме американцы уничтожили 1,9 миллиона человек, 4,5 миллиона ранили, 9 миллионов превратили в беженцев. Американские летчики сбросили на Индокитай 7 миллионов тонн бомб – больше, чем США сбросили на Германию, Японию и их союзников во Второй мировой войне и на Корею в начале 50-х. Потери самих американцев выглядели следующим образом: 58 022 солдата и офицера были убиты, более 300 000 были ранены.
Помимо участия в митинге Дин также дал несколько концертов в Уругвае и с помощью «Широкого фронта» выпустил здесь свой диск-гигант. Все сборы от этих мероприятий Дин перечислил в пользу чилийского «Народного единства».
В эти же дни Дин из газет узнал о событиях, которые потрясли Америку, а затем и весь мир. Речь идет о восстании североамериканских индейцев в поселке Вундед-Ни (Раненая Коленка) в резервации Пайн-Ридж, где в декабре 1890 года 7-й кавалерийский эскадрон армии США расстрелял из пушек 250 индейцев. Восстание организовали члены Движения американских индейцев, которые захватили здание и бюро по индейским делам и потребовали от американского правительства немедленно начать расследование деятельности правительственного бюро, которое, по их мнению, дискриминировало коренное население Америки. Власти в ответ попытались применить силу, но получили вооруженный отпор. В итоге это противостояние продлилось 71 день и завершилось тем, что власти сначала уступили восставшим, а потом обрушились на его зачинщиков с репрессиями. Дин внимательно следил по газетам за этими событиями и даже написал об этом песню под названием «Раненный в Вундед-Ни». А чуть позже он задумает снять об этом и фильм, о чем речь еще пойдет впереди.
Весной Дин вернулся к актерской профессии – снялся в своем последнем на Западе итало-испанском «спагетти-вестерне». Это был фильм Тонино Риччи «Кулак, фасоль и… карате». Это была очередная ковбойская стрелялка, сдобренная элементами входящего в ту пору в моду (с подачи Брюса Ли) жанра «фильм-карате». Дин играл в нем главную роль – симпатичного и преуспевающего бандита, который вместе со своим другом путешествует по Дикому Западу в поисках больших денег. Помимо Дина в фильме был собран итало-испанский актерский состав в лице Альфредо Майо, Сала Боргезе, Фернандо Санчо, Франчески Романа Колуччи, Ивайо Йошика, Ангелы Аранды, Луиса Ингуни и др.
В мае Дин приехал в ГДР по делам творческим и сугубо личным. Он обговорил с руководителями Союза свободной молодежи (аналог советского комсомола) свое участие во Всемирном фестивале молодежи и студентов, который должен был пройти в июле – августе в Восточном Берлине, а также встретился со своей возлюбленной Вибке. Последняя была очень обрадована заявлением Дина, что он собирается жениться на ней и переехать на постоянное место жительства в ГДР.
Это решение созрело в Дине не случайно. После того как в конце прошлого года, во время его гастролей в Советском Союзе, он окончательно убедился в том, что постоянная «прописка» там ему не светит, он решил осесть в Восточной Германии. Жизнь в Италии, где он с каждым днем ощущал себя одиноким и никому не нужным, ему уже не нравилась, а в ГДР все было наоборот – там он видел свою востребованность как в творческом отношении, так и в общественном. Например, во время его майского приезда в республику в ГДР вышел первый диск-гигант Дина Рида в этой стране и миньон с двумя песнями: «Together» и «I’m Not Ashamed». Кроме этого, представители киностудии «ДЕФА» окончательно подтвердили ему, что согласны начать работу над очередным фильмом с его участием – экранизацией рассказов Джека Лондона. А затем готовы запустить в производство фильм по его собственному сценарию. Ничего подобного ни в одной стране мира Дину никогда еще никто не предлагал.
После смерти Дина многие будут строить предположения относительно того, какие чувства двигали Дином, когда он принимал решение жениться на Вибке и остаться жить в ГДР. Наверное, без меркантильных соображений здесь не обошлось. Ведь Дин был прекрасно осведомлен о том, что Вибке является пусть дальней, но все же родственницей Эриха Хонеккера, и понимал, какие привилегии свалятся на него в связи с этим. Те же проекты с «ДЕФА» должны были навести Дина на эту мысль. Однако большое значение в решении Дина играло и такое чувство, как любовь.
Как упоминалось, оба романа Дина начали развиваться практически одновременно: с Эве Киви с лета 71-го, с Вибке Дорнбах – с ноября того же года. Шансы стать женой Дина у обеих женщин были равные, хотя поначалу их было больше у Киви. Во-первых, она познакомилась с Дином на полгода раньше, во- вторых, соответствовала тому типу женщин, который Дину всегда нравился (красива, образованна, знаменита). И если бы не ряд обстоятельств, то именно Киви стала бы его женой. Однако эти обстоятельства оказались из разряда доминирующих: аборт Киви, а затем и нежелание советских властей, чтобы Дин осел в Советском Союзе.
Последнее обстоятельство сыграло решающую роль и как бы сняло моральные обязательства Дина перед Киви. Он по-прежнему испытывал нежные чувства к этой женщине, но имел
