— Отлично! Я буду чирикать по-парижски — и да здравствует Пантрюш! — Фандор продемонстрировал неплохое знание парижского арго, чем доставил удовольствие хозяйке гостиницы.
— Еще один вопрос, мадам: где обретаются чиновники, заведующие записями актов гражданского состояния?
— В мэрии, месье. В здании ратуши.
— Как туда пройти?
— Прямо по улице, никуда не сворачивая. Это как раз напротив королевского дворца.
В ратуше Фандору пришлось обойти не менее десяти кабинетов в поисках чиновника, который мог бы дать нужную справку. Наконец он очутился в кабинете, где за письменным столом, отделенный от посетителя деревянным барьером, сидел маленький старичок, склонившийся над чистым листом бумаги. На появление Фандора он не обратил ни малейшего внимания. «Чертовы бюрократы! — подумал журналист, — Во всех странах одинаковые… Надо быть с ним полюбезнее…» И он деликатно кашлянул. Чиновник даже не повернул головы. Прошло еще несколько минут.
— Простите, сударь, — сказал Фандор, — когда вы устанете рассматривать этот лист чистой бумаги, вы разрешите попросить у вас справку?
В ту же минуту старичок скатился со своего стула и с красным от гнева лицом подбежал к барьеру.
— Справку? — закричал он по-французски. — Справку? Вы думаете, я сижу здесь для того, чтобы давать вам справки? Вы что, подождать не можете?
«А он и в самом деле говорит по-французски, как любой парижский бюрократ», — подумал Фандор про себя. А вслух он сказал:
— Нет, не могу: у меня тяжелая болезнь сердца, мне нельзя долго стоять… Если я умру у вас в кабинете, у вас будут неприятности!
Чиновник внимательно посмотрел на посетителя, стараясь понять, смеется ли тот над ним или говорит правду. Фандор невозмутимо выдержал его взгляд.
— Что вам угодно? — спросил старичок.
— Можно ли найти в ваших регистрах запись о гражданском состоянии лица, имя которого я вам сообщу?
Чиновник пробормотал нечто, что можно было истолковать как утвердительный ответ.
— Тогда, сударь, — сказал Фандор, — я был бы вам благодарен, если бы вы помогли мне установить личность Елены Мейенбургской.
При этом имени старичок побледнел, потом позеленел, потом снова покраснел и посмотрел на посетителя выпученными глазами:
— Как… Как вы сказали?
— Я сказал… Елена Мейенбургская.
Чиновник подпрыгнул на месте и забил короткими ручками, словно петух крыльями перед тем, как закукарекать.
— Негодяй! — закричал он. — Вы просто негодяй, милостивый государь! Выйдите немедленно из моего кабинета! Убирайтесь, или я велю вас арестовать!
— Какая муха вас укусила? Объясните же мне, черт возьми!.. Я иностранец…
— Вон! Вон отсюда! — продолжал бушевать чиновник. Я не позволю! Я верноподданный Ее величества королевы Вильхемины!
С письменного стола он схватил огромный колокольчик. Фандор понял, что пора ретироваться. «Надо пока что избегать скандала, — думал он, выходя из кабинета. — Нечего сказать, хорошенькое впечатление производит здесь имя Елены Мейенбургской!.. Что же мне теперь делать? Попробую навести справки в департаменте морских перевозок».
И придав своему лицу как можно более значительное выражение, Фандор вошел в другой кабинет. Его хозяином оказался длинный-длинный тощий господин, который, было похоже, вот-вот переломится в пояснице. Фандор отвесил ему вежливый поклон.
— Не знаю, сударь, к вам ли я должен обратиться, — начал он, — но я иностранец и надеюсь, что вы простите мне возможную ошибку. Я увидел на дверях вашего кабинета изображение корабля и подумал, что вы, должно быть, в курсе передвижения всех морских судов. Мне хотелось бы узнать, где находится сейчас броненосец «Роттердам», когда он прибудет в гавань Амстердама и когда, следовательно, я смогу увидеть пребывающего на нем графа д'Оберкампфа?
И желая произвести хорошее впечатление, Фандор добавил:
— Это мой друг…
Видимо, Фандору в этот день было суждено попадать впросак. Чиновника, который в начале благосклонно взирал на посетителя, как будто подменили. Он закричал, брызгая слюной:
— Вы негодяй! Вы не знаете, с кем имеете дело! Я вызову вас на дуэль, вы кровью заплатите за свою наглость! Как вы посмели произнести здесь имя графа д'Оберкампфа? Вы еще, чего доброго, спросите меня о Елене Мейенбургской! Вы шпион! Вы явились, чтоб скомпрометировать меня! Не выйдет! Да здравствует королева Вильхемина!
С неожиданным поворством тощий чиновник протянул длинную руку и схватил Фандора за грудки:
— Кричите: «Да здравствует Вильхемина!» — или я убью вас…
— Да здравствует Вильхемина! — без особого энтузиазма прокричал Фандор. Ему, в общем, было все равно.
«Это страна буйнопомешанных, — ворчал он, выходя из здания ратуши. — Обращаться к здешним чиновникам опасно для жизни. Попробуем что-нибудь другое».
Неподалеку находилось заведение, напоминающее кафе. Зайдя внутрь, Фандор потребовал пива, и минуту спустя ему принесли большую пенящуюся кружку и трубку, набитую табаком. «Трубку я не просил, — подумал журналист, — но, наверное, здесь так принято. Ну что ж, сделаем еще одну попытку». И, глядя прямо на официанта, Фандор громко произнес:
— Долой Елену Мейенбургскую! Да здравствует Вильхемина!
Журналист был уверен, что на этот раз он попал в точку и что народ, в лице официанта, поддержит его. Но не тут-то было. Физиономия у официанта перекосилась, и он заорал что было мочи:
— Долой Вильхемину! Да здравствует Елена Мейенбургская!
Свое восклицание он сопроводил длинным высказыванием по-голландски. Фандор ничего не понял, и красноречие официанта пропало втуне. «Да что же это за напасть! — подумал журналист. — Что ни удар, все мимо… Ну-ка еще разок!»
— Долой графа д'Оберкампфа! — крикнул он и приготовился к катастрофическим последствиям.
Он не ошибся. Глаза официанта налились кровью. С криком: «Да здравствует граф д'Оберкампф!» — он кинулся на Фандора. Терпению журналиста пришел конец. Уклонившись от нападающего, он схватил его за шиворот, резкой подсечкой лишил равновесия и швырнул в большой чан, где отмачивалась соленая треска.
— Если так будет продолжаться, — ворчал он, поспешно ретируясь из кафе, — мне не удастся завязать в этом городе много дружеских связей… Одно, во всяком случае, я знаю теперь точно: имена Елены Мейенбургской и графа д'Оберкампфа здесь лучше не произносить…
Неожиданно для себя он оказался перед королевским дворцом. У входа он увидел группу офицеров и членов дворцовой охраны, вооруженных алебардами. Они о чем-то разговаривали «Красивые костюмы… Как в опере!» — подумал Фандор, проходя мимо. Вдруг он замедлил шаг, потом остановился и вернулся обратно. Новая идея зародилась в его голове. Сняв шляпу, он вежливо обратился к одному из офицеров:
— Прошу прощения! Я иностранец и хотел бы получить от вас маленькое разъяснение…
— Я к вашим услугам, — сказал офицер, поклонившись.
— Я слышал, — продолжал Фандор, — что ваша всемилостивейшая королева Вильхемина охотно удостаивает аудиенции людей искусства, приезжающих в Амстердам. Я художник и литератор. Могу ли я надеяться удостоиться такой чести?
— Я готов помочь вам, — любезно ответил офицер. — Соизвольте следовать за мной, я провожу вас в канцелярию двора Ее величества, где вы сможете подать соответствующее ходатайство. У вас есть
