вас есть страховка? У меня страховка точно есть, но не в кошельке же - я ведь не собиралась умирать!
В приемном покое меня бросили где-то в углу в этом дурацком корсете и напрочь забыли о моем существовании. Битых три часа я пролежала без движения, трясясь и задыхаясь. Пока не приехал директор моего агентства и не сказал, какая у меня страховка и какие гарантии! Тут вся эта братия наконец зашевелилась, забегала вокруг, и наконец-то я получила долгожданный успокаивающий укол...
В рентген-центре мне сделали снимок, и в палату сбежалась масса врачей, посмотреть, так сказать, на «русское чудо». Потому что у меня не было ни одного перелома, ни одного. Хотя на фотографии, снятой в те дни, отчетливо видно, какая я вся синяя-синяя, вся спина, и даже следы от колес там видны...»
В 1994 - 1997 годах имена Андрейченко и Шелла оказались в эпицентре нескольких скандалов. К примеру, в ноябре 1994 года Шелл предстал перед судом в Лос-Анджелесе по обвинению в домогательствах сексуального характера. Что же произошло. Оказывается, он в общественном месте позволил себе высказать двусмысленные комплименты некой даме и проверить упругость ее бюста. И дама, осерчав, подала на него в суд. Тот, в свою очередь, обязал Шелла извиниться.
Следующий скандал был творческого порядка - он разгорелся вокруг фильма «Свечи на ветру». Будучи режиссером картины (она стала пятой на его счету) и сыграв в ней с женой главные роли, Шелл вошел в конфликт с продюсером фильма - тоне захотел вставить в картину 5-ю симфонию Малера и одну и: песен Владимира Высоцкого, на чем настаивал Шелл. В итоге последний снял свою фамилию с титров картины и подал на продюсера в суд.
И, наконец, еще один скандал разгорелся в России вокруг имени Натальи Андрейченко. Суть дела состояла в следующем 25 сентября 1997 года газета «Ведомости Москвы» опубликовала на своих страницах заметку под недвусмысленным названием «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В заметке шла речь о том, что Пресняков-младший коварно отбил Андрейченко у ее законного супруга Шелла, бросив при этом свою постоянную спутницу Лену Саруханову. Как было написано в статье, «актриса давно уже питала симпатии к «русскому Майклу Джексону» и не упустила шанс поговорить с тайным объектом своих грез».
В итоге Андрейченко и Пресняков подали на газету в суд требуя возмещения морального ущерба по 100 миллионов рублей в пользу каждого пострадавшего: Преснякова, Андрейченко и Шелла. В ответ в тех же «Ведомостях» 19 февраля 1998 года появилась публикация под заголовком «Наши извинения Наталье Андрейченко». Привожу текст этой заметки: «25 сентября 1997 года в № 32 нашего еженедельника был опубликован материал под заголовком «В любовные сети Владимира Преснякова угодила Наталья Андрейченко». В нем смаковались подробности якобы имевшего место быть любовного романа известной российской актрисы Натальи Андрейченко, ныне проживающей в США, и эстрадного певца Владимира Преснякова. Повествование сопровождалось оскорбительными эпитетами в адрес самой г-жи Андрейченко и ее мужа кинорежиссера Максимилиана Шелла.
Редакция «Ведомостей» приносит глубочайшие извинения супружеской паре Андрейченко-Шелл, а также Владимиру Преснякову и проясняет собственную позицию в данном вопросе. Авторы публикации, в погоне за дешевой сенсацией, написали о несуществующей любовной истории, отталкиваясь от фотоснимка, приведенного в означенном материале. Фотография изображает г-жу Андрейченко и г-на Преснякова в момент беседы на одной из светских вечеринок. Непринужденное общение людей, зафиксированное фоторепортером, и стало поводом для фантазий и измышлений.
В настоящий момент авторы материала более не работают в «Ведомостях», так как в связи с данной статьей были уволены за профессиональную непригодность. Вина, помимо авторов публикации, лежит и на редакторате газеты, не нашедшем времени или возможности проверить изложенную в статье информацию, прежде чем пропустить ее в печать. Отчасти это объясняется сравнительно молодым возрастом газеты («Ведомости» выходят чуть более года) и отсутствием необходимого опыта.
Редакция никоим образом не желала оскорбить г-жу Андрейченко или ее супруга. «Ведомости» искренне почитают Наталью Эдуардовну и преклоняются перед ее артистическим талантом. С таким же уважением мы относимся к личности, чувствам и семейным ценностям Максимилиана Шелла. Надеемся, что наши искренние извинения хотя бы частично компенсируют моральный ущерб, который упомянутая публикация причинила г-же Андрейченко и г-ну Шеллу».
Однако вернемся в творческую кухню Натальи Андрейченко. В 1997 году актриса снялась в трех новых фильмах: «Русской рулетке» (немецкий фильм о русской мафии в Швейцарии, где актриса сыграла таинственную Елену), в американском телесериале «Доктор Куин - женщина врач» (сыграла принцессу Марию Низамову) и в фильме «Возвращение» (роль вампирши Пантеи). Кроме этого, Андрейченко готовится к съемкам в малобюджетном российском фильме режиссера Григория Константинопольского «8 с половиной долларов».
Из интервью Н. Андрейченко: «С детьми у меня хорошие отношения. Я, например, горжусь своими отношениями с Митей. Мы настоящие друзья. С Настей немного сложнее, может, оттого, что мы две женщины. Она такая папина дочка, он ей все разрешает, она такой тиран с детства, но я не хочу в ней это давить. Во мне мою личность давили с раннего детства, а я все хорошо помню. Настя сильная личность, иногда это действует на нервы, но пусть развивается, почему нет?..
Митя говорит на трех языках без акцента, у него сильная русская база. Настя говорит по-русски хорошо, но с акцентом, а понимает больше, чем способна сказать. Я с ней занимаюсь, каждый вечер читаю Пушкина. Я так считаю: пусть не все слова ей понятны, но через магию русской речи она многое впитает. Благодаря тому, что мы много путешествуем, дети знают, что такое Европа, европейская культура...
Американский тип жизни совершенно сумасшедший. Не могу понять почему. У нас у всех разный режим. Митя встает в шесть утра, школа очень хорошая, но далеко, в Санта-Монике. За ним, к счастью, приезжают. Увы, я соответствовать этому режиму не в состоянии. Я ложусь очень поздно, потому что единственное время, когда я могу сконцентрироваться несколько часов на себе, - наступает после того, как дети легли спать, это ночь. Днем - профессиональные дела, неизбежные деловые встречи, или, как говорят здесь, пати, которые я ненавижу, но - надо; это как работа. Макс, натура творчески бурная, тоже требует много времени. С ним безумно интересно, но и трудно. Да и ему со мной нелегко. Ему памятник надо поставить - десять лет прожить со мной!
Я догадываюсь, что многим хотелось бы прочитать, как утром я выхожу в роскошном халате к бассейну, вокруг бегают собаки и прислуга... Это - миф, и я не знаю, кто так живет...»
Борис ЩЕРБАКОВ
Б. Щербаков родился 11 декабря 1949 года в Ленинграде в рабочей семье. Его отец работал шофером (во время войны возил грузы по Ладожскому льду), мать - на режимном заводе.
Семья Щербаковых жила рядом с портом, поэтому детской мечтой Бориса была профессия моряка. Ему грезились экзотические острова, штормы в 9 баллов и прочая морская романтика. Однако этим мечтам так и не суждено было сбыться.
В 1962 году, когда Борис учился в 5-м классе, к ним в школу пришли киношники с «Ленфильма» - отобрать нескольких ребят для участия в фильме «Мандат» режиссера Николая Лебедева. В числе отобранных оказался и Боря Щербаков. Более того, именно его вскоре утвердили на главную детскую роль - сына питерского рабочего-большевика Глебки Прохорова. С этого момента мечту о море сменила мечта о профессии сугубо земной - актерской.
Закончив школу в 1967 году, Щербаков подал документы на актерский факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кино. Но экзамены закончились провалом. После этого мечту об актерской профессии пришлось на время забыть и поступить в Ленинградский институт культуры.
Через год Щербаков предпринял новую попытку стать актером, на этот раз вдали от родных мест - в Москве. Но и там ему поначалу не повезло. Оказалось, что в Школе-студии МХАТ, куда он пришел для сдачи экзаменов, актерский курс уже набран и театр вскоре уезжает на гастроли в Японию. Когда Щербаков понял, что ему предстоит безрадостный путь назад, домой, он решился на отчаянный шаг. В день его приезда в Школе-студии шло заседание кафедры актерского мастерства под руководством Павла Владимировича
