— Не гоблинша, Хранящий, хобгоблин.
— Что?! Это невозможно! — взгляд старика дрожит, скорее от ужаса, чем от радости, — Их нет! Они ушли!
— И вернулись, — о, а вот и долгожданное мурлыканье, не смогла не вмешаться в эту потеху, — Это и есть бэк-ап, о котором мы тебе говорили, Асдрагш. Здесь их больше нет, а там — сохранились. Вот одна и вернулась.
— Но как же…
Да, не позавидуешь верховному шаману. Женская магия у гоблинов встречалась в сотни раз реже мужской, но и сильнее была в десятки. От того и правили племенами мудрые женщины на протяжении многих веков. Но иссякла магия в женщинах их рода, и мужчины забрали власть. А теперь, получается, придется обратно отдавать. Кого ж такое обрадует? Надо бы успокоить старика, и я вмешиваюсь.
— Джесси не покинет Библиотеку, пока сама не захочет. Так же, как и Риох, — я добавляю стальных ноток в голос, — Что бы вы себе не думали, Хранящий, а здесь нет вашей власти. Библиотека защищает своих гостей, а если считает нужным, оставляет их навсегда.
— Вы не в праве! Риох — подданный Самого Большого Дома!
— Ну и забирайте его. Только имейте в виду: его дар не от богов. Библиотека во сто крат усилила его скудные способности, и нигде, кроме как здесь, он не сможет творить таких чудес.
Вру, конечно. Может, это и Библиотека наделила его даром, но, думаю, все же желание Марты, а вот отнимать его обратно никто не собирается. Но не могу же я сообщить во всеуслышание, что Риох теперь является неотъемлемой частью этого дома. Впрочем, гоблину хватает то ли моих слов, то ли волевого голоса. Такие уж они, гоблины, лучше всего с ними договариваться с позиции силы. По-другому только у Марты получается.
Асдрагш сникает и задумывается, но вскоре снова вскидывает голову. В глазах — хитрый блеск. Решил торговаться.
— Я оставлю тебе Риоха, если ты оставишь себе и хобгоблина. Моему народу она не нужна!
— Сейчас не нужна. Но я могу оставить ее здесь до тех пор, пока народ гоблинов сам не попросит ее вернуть.
— Идет, — слишком быстро соглашается старик.
— Только при одном условии.
— Каком? — он тут же настораживается.
— Ты сообщишь своему народу о ее приходе. Скажи им, что ей нужно время на адаптацию и пока ее лучше не беспокоить. Но пусть всем станет известно, что в мир вернулся хобгоблин. Пусть твой народ знает, что в случае беды, они могут позвать на помощь мудрую.
Асдрагш хмурится, собираясь что-то возразить, но встревает конунг.
— Воистину, ты предлагаешь разумное решение, смотритель. И все мы прекрасно понимаем, что пройдет немало лет, прежде чем хобгоблин сможет узнать все о своем родном мире, чтобы достичь истиной мудрости.
Я готов зааплодировать старому интригану. Гоблин, сообразив, что на его веку смены власти не предвидится, сразу же успокаивается.
— Ну что ж, господа. Если я ответил на все ваши вопросы, могу ли я попросить вас оказать мне любезность и принять участие во встрече претендентов?
Асдрагш недоуменно озирается, в поисках ответа на лицах спутников.
Леди Рисс вскидывает точеную бровь и нахально улыбается.
Конунг потирает руки.
Только Фарияр остается невозмутимым.
— Я так понимаю, ответ утвердительный? — улыбаюсь я.
— От твоих щедрых предложений, Гектор, просто невозможно бывает отказаться, — мурлычет кошка.
— Тогда, прошу!
Я пропускаю гостей вперед, чтобы вместе с ними направиться в зал приемов. Именно там назначена у меня встреча с Ирэльтилем и его подданными. Когда леди Рисс, Асдрагш и конунг покидают комнату, эмир придерживает меня за локоть.
— Мне нужно будет поговорить с тобой без свидетелей, Гектор. Это важно, — в полголоса говорит он.
— Сегодня вечером?
— Я постараюсь, — кивает саламандр и спешит догнать остальных.
А я на мгновение задерживаюсь и смотрю ему вслед. Не думал, что жар саламандры может обдать таким холодом.
Часть вторая
БЛЮЗ У КРОМКИ ПРИБОЯ
В конце концов, зачем об этом думать,
Найдется кто-то, кто мне все расскажет.
Горсть жемчуга в ладонях —
Вот путь, который я оставлю тайной.
Благодарю тебя за этот дар:
Уменье спать и видеть сны —
Сны о чем-то большем…
Борис Гребенщиков 'Сны о чем-то большем'
Артефактер Рен-Атар
Организованной толпой мы вывались из портала прямо к Марте на кухню.
Ну и денек! Нет, я точно не согласна больше так путешествовать! Ну сами посудите: сначала сутки со всеми пересадками летели до Сиднея, потом битый час снова ругались в отеле из-за того, кому ехать к Лэндсхиллам, а кому оставаться. Еле уговорила их разделиться. В итоге к Дэниелу отправились только я, Грэм, Хандариф и Арианна. Остальные, даже Синдин, провожали нас ворчанием и недовольными гримасами. Потом два часа тряски в автобусе до жемчужной фермы Лэндсхиллов, странная беседа с Дэниелом-младшим — я так и не поняла, кто у кого выпытывал информацию о Жемчужнице: мы у него, или он у нас. А затем еще более странный рассказ Дэниела-старшего о чернокожей девушке с японским именем, которая вырастила розовую жемчужину за три дня только при помощи песни. Я бы приняла его бредни за глюки умирающего — старик задыхался, прерывая рассказ, и даже разок потерял сознание — но у Арианны загорелись глаза, и я позволила себе поверить, что мы напали на след. Вот только ничего, кроме сомнительных воспоминаний Дэниела нам не досталось. Кроме того, что возможная Жемчужница 10 лет назад была гражданкой США и носила имя Уме, мы ничего не узнали. Даже фамилии. Старик, скорее всего, ее не помнил, или вовсе никогда не знал, а вот его внук, если и знал, то не был расположен нам помогать. Он словно приглядывался к нам, пытаясь понять, не являемся ли мы угрозой для его давней знакомой. Все же я оставила ему наши телефоны и очень просила перезвонить, если он сможет вспомнить что-то еще.
— Я так и не понял одну вещь. Зачем вы ее ищете? — спросил он у меня, пригласив прогуляться по пляжу.
— Не уверена, что мы ищем именно ее, — вздохнула я, — Но пока она больше всех похожа на Жемчужницу.
— Жемчужницу? Как моллюск?
— Как волшебница, — усмехнулась я.
Я вгляделась в лицо этого крепкого загорелого мужчины, пытаясь понять его реакцию. Казалось, он
