минимальный урон, хотя он и совершен ради достижения сугубо корыстной цели, например ради устрашения коммерческого конкурента. Здесь психическая агрессия является единственной и ведущей и носит демонстративный характер. Демонстрация имеет место и тогда, когда не преследуются никакие материальные цели, а террорист желает лишь показать себя, самоутвердиться. Отдельный акт террора может быть символическим и призван воздействовать на гораздо большую аудиторию, чем непосредственно устрашаемая жертва.
Терроризм ни в коем случае нельзя сводить только к убийствам руководящих государственных и общественных деятелей, равно как и считать терроризмом вооруженные разбойные нападения революционеров с целью завладения материальными ценностями для своей партии. В современном мире найдется немало общеуголовных группировок, которые, учиняя банальный разбой, прикрываются революционными фразами.
Терроризм в широком понимании многолик. Он вбирает в себя самые разные формы террористической активности – от политической, идеологической, сепаратистской, религиозной и даже так называемой партизанской борьбы до разовых кровавых криминальных акций; от справедливой вынужденной борьбы с угнетением ради выживания до зверского уничтожения ни в чем не повинных людей в корыстных политических интересах. В связи с этим до сих пор не выработано общемирового юридического и политического его понимания. Тем более, что после окончания «холодной войны» терроризм трансформируется, приобретая не только политическую, но и религиозную направленность, распространяясь в сферы экономики, бизнеса и других общественных отношений, в том числе и криминальных. Сегодня никто не застрахован от террористического нападения, в том числе и самые охраняемые люди в мире (монархи, президенты и главы правительств, руководители банков и т. д.).
К терроризму можно отнести не только собственно террористические акты (ст. 205 УК РФ) или посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (террористический акт, ст. 277 УК РФ), но и такие преступления, как похищение человека, захват заложника и некоторые другие, суть которых состоит в устрашении.
Террористические преступления в России в целом имеют тенденцию к росту. Преступлений, квалифицируемых в соответствии со ст. 205 УК РФ, в 1997 г. было зарегистрировано 32, а в 2001 г. – 327.
Суммарный уровень преступлений террористической направленности увеличился за анализируемое пятилетие в 3,7 раза, уровень собственно терроризма – более чем в 10 раз, заведомо ложных сообщений об акте терроризма – в 3,8 раза, организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем – в 165 раз, организации преступного сообщества – в 2,5 раза. Количество же захватов заложников и угонов воздушного и водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава сократилось наполовину.
Статистические данные о похищении людей (ст. 126 УК РФ) приводится в табл. 1 и 2 (в абсолютных цифрах).
Первое, что бросается в глаза, – это значительное уменьшение числа похищений человека в 2000 г. как по стране, так и по всем регионам, с последующим ростом числа таких преступлений, в том числе в Южном федеральном округе. Это вообще единственный год, когда было зафиксировано уменьшение числа похищений человека по сравнению с предыдущим годом. Представляется, что во многом это объясняется общепревентивным воздействием. Во-первых, в 1999 г. были внесены изменения в ст. 126 УК РФ, которые существенно увеличили размеры санкций за квалифицированные составы похищения человека, в том числе из корыстных побуждений. Во-вторых, конец 1999–начало 2000 г. – это время проведения антитеррористической операции в Чечне, которая тоже имела общепревентивное значение. Проведением этой операции, которая с правовой точки зрения представляет собой восстановление юрисдикции России над своей мятежной окраиной, можно объяснить и резкое увеличение темпов прироста похищений людей в Южном федеральном округе – 37 % в 2001 г. и 44,4 % в 2002 г.
Статистические данные о захвате заложников (ст. 206 УК РФ) отражены в табл. 3 и 4 (в абсолютных цифрах).
Как и в ситуации с похищениями, в 2000 г. преступления, связанные с захватом заложников, также характеризовались отрицательной динамикой темпов прироста как по стране в целом, так и по регионам (кроме Приволжского федерального округа). В остальном наблюдаются различия.
Повышенное число выявленных преступников при захвате заложников говорит о том, что это преступление совершается группами чаще, чем похищение человека. Если за анализируемый период число похищений человека в абсолютном выражении выросло (1997 г. – 1140 случаев, 2002 г. – 1535), то захват заложников, напротив, уменьшился в три раза – со 114 случаев в 1997 г. до 39 в 2002 г. И это на фоне резкого скачка актов терроризма (ст. 205 УК РФ): с 32 случаев в 1997 г. до 360 случаев в 2002 г. Понятно, что этот рост в основном произошел за счет Чечни. Еще можно отметить низкую латентность преступлений этого вида.
Данные официальной статистики не позволяют осветить многие важные моменты. Для углубленного изучения приходится прибегать к выборочным исследованиям. Так, при выборочном исследовании захвата заложников (1997–1999 гг.) были получены следующие результаты.
– захваты совершаются равномерно по временам года, а по времени суток чаще всего днем (29,9 %) и вечером (39,1 %);
– чаще всего целью захвата является получение выкупа (36,1 %), значительно реже происходят захваты для обмена на арестованных боевиков (17,6 %) или приобретения оружия (11,1 %).
Окончание «холодной войны» и интенсивный процесс глобализации в последние годы ведут мировое сообщество все к большему единству во взглядах на насильственные террористические методы для достижения любых политических, национальных, религиозных и уж тем более сугубо криминальных целей. Но данное единство пока не закреплено в международном праве, и оно не может запретить борьбу людей (иногда многолетнюю и многовековую) за политическую, социальную, национальную и религиозную справедливость, что при определенных условиях может вылиться в радикализм, экстремизм, насилие и терроризм. Лобовое военное насилие против таких «борцов» и поддерживающего их народа, как показывают события на Ближнем Востоке и в других регионах и странах, лишь «загоняют болезнь вглубь». Выход лежит в переговорном процессе и поиске компромиссов. Но озлобившиеся друг на друга стороны для принятия таких решений, как правило, не готовы.
Терроризм представляет собой повышенную опасность потому, что:
– часто влечет за собой массовые человеческие жертвы, наносит многим людям непоправимые телесные увечья и психические травмы, приводит к разрушению материальных и духовных ценностей (в том числе культовых), которые иногда бывает трудно, а подчас и невозможно воссоздать; террористы часто уничтожают людей, не имеющих к их конфликтам и проблемам никакого отношения;
– способен сращиваться, а в ряде случаев и сращиваться с организованной преступностью, в первую очередь в связи с незаконным оборотом наркотиков и оружия;
– может использовать ядерное и иное оружие массового поражения для достижения своих целей;
– таит в себе угрозу провоцирования серьезных военных конфликтов и даже войны, не говоря о национальных и религиозных конфликтов;
– влечет за собой не улучшение, а ухудшение общественно политической и экономической ситуации в данной стране или регионе мира, снижения уровня жизни населения.
К терроризму прибегают не только более слабые, но и менее цивилизованные люди, что является оценкой их нравственности, их приобщенности к культуре. Это относится к террористам не только из малоразвитых, но и из самых цивилизованных стран. Вообще, в малоразвитых странах терроризм не относится к числу распространенных явлений. Само террористическое убийство, как правило, является посягательством не против конкретной личности, а против самой жизни, против тех, кто выступает, кто
