День отказа Лилипупса от повышения всегда отмечали с размахом. Вино лилось рекой, играл столичный оркестр, вокруг накрытых столиков миловидными бабочками сновали расфуфыренные служанки. Яства для праздника поставлялись из лучших ресторанов столицы.
Тролль в парадном мундире восседал на почетном месте, и все его бывшие солдаты поднимали за него тосты. Они были обязаны ему жизнью, он вытаскивал их невредимыми из тех переделок, в которых сложили голову их менее удачливые приятели. Те, кому не повезло с сержантом. Они знали, что он пробьется сквозь камень, лед и кипящую лаву, чтобы выручить своих ребят из беды.
Но глядя, как, не задумываясь, отработанным движением, отдают ему честь седовласые полковники и как подтягивают живот от одного неодобрительного взгляда строгие капитаны — герои прославленных кампаний, штабные служаки понимали, что их снова постигло великое счастье.
Лилипупс отказался!!!! Гип-гип ура!!!
А это значит, что завтра, на рассвете, когда холодный туман еще стелется по мокрой траве и солнце еще не выглянуло из-за горизонта, а ночь не уверена, что пришло время уступать свои права дню, и когда голова будет раскалываться с жесточайшего похмелья, это не их поднимет с постелей громоподобный рев бригадного сержанта:
— Па-а-а-а-адъем — етит вашу бабушку! Армия — стройся!!!
И это настоящее счастье, которого никогда не испытать служившим под началом других командиров.
Газета «Красный зрачок», № 138
Карлюзин осел был нагружен по самые уши и являл собою смесь оружейной и лавки писчебумажных товаров.
Думгар критическим взглядом окинул нестойкое сооружение у него на спине, затем внимательно пригляделся к двум троглодитам, тут же попытавшимся слиться с пейзажем. Отчего-то голем неизменно производил на них впечатление, аналогичное тому, что Агапий Лилипупс производил на новобранцев: они обращались в шумно дышащие соляные столбы и мелко моргали.
Карлюза был облачен в доспехи, в которых столь успешно атаковал и пленил отряд пикинеров да Галармона. Левалеса тихо гордился вишневым в золотые цветы щегольским панцирем и кольчужным рукавом для защиты хвоста, добытыми в оружейной втайне от всеведущего домоправителя. Его голову украшал фамильный шлем, похожий на скорлупу яйца василиска, каковым он и являлся на самом деле.
Каменный палец уперся чуть ли не в шмыгающий нос.
— Итак, юный Карлюза, далеко ли вы собрались?
— Войну воевать.
— В каком качестве, позвольте полюбопытствовать?
— В незаменимом.
— Собираемся изучавывать демонов в природных условиях, — едва слышно пролепетал Левалеса.
Откровенно говоря, голем полагал, что замок уже кишмя кишит всякими троглодитами. Он неплохо относился к Карлюзе, но был глубоко убежден, что его одного вполне достаточно. А иногда бывает даже слишком. Второй троглодит представлялся ему роскошью чрезмерной и необоснованной.
— Не думаю, что это удачная мысль, — произнес он вслух. — А когда господин Левалеса собирается отбыть на родину? Насколько я понимаю, душа лорда Таванеля больше не нуждается во вместилище и собирается в дальнейшем вести самостоятельную жизнь.
Огромные зеленые глаза с золотистыми искорками немедленно наполнились слезами.
Карлюза отчаянно взмахнул хвостом и заявил:
— Господин Левалеса приглашен мессиром Зелгом навсегда поселяться в замке и лепить здесь гнездо. Будет жить инкогнитой. Ибо…
— Да, да, конечно, — кивнул голем, — это великая тайна. Не беспокойтесь, об этом уже все знают. Даже наши хряки.
— Им я не поуведомлял, — возмущенно потряс головой троглодит. — Вот ему, — и он указал на ослика, который моментально сделал вид, что происходящее его не касается, — сообщил. Он все равно подслушивал. К чему был побужден стояньем на привязи рядом.
— С этим разобрались, — согласился Думгар, видя, что Карлюза готов и дальше уточнять подробности. — Сейчас я ясно понимаю, что без гнезда нам просто не обойтись. Теперь обратимся к теме войны. Известно ли вам, что демоны — не слишком дружелюбные существа и не всегда готовы оказывать
