прибегать же к ласке.
Лучший способ убеждения — это принуждение.
— Непорядок, — молвила дама Цица, поигрывая двуручным мечом.
Ее лаконичность понравилась обоим генералам. К тому же облик гостьи ужасно напоминал Такангору маменьку. И он уже гораздо лучше понимал, отчего папенька отказался в свое время от выгодной и почетной работы странствующего рыцаря, остепенился и осел в Малых Пегасиках.
Но он тут же твердо сказал себе, что впереди — масса дел и свершений, что он еще крайне молод и вообще — на носу война с Преисподней, а это вам не комар начихал.
— Прошу прощения, — заявил он сурово, — но у нас с коллегой военный совет.
— Я понимаю, — кивнула дама прелестной головкой. — Это важно. Один вопрос.
— Один — можно.
— Это ваше «Вот тебе раз!» следует понимать в положительном или отрицательном смысле?
— В положительном, — объяснил честный Такангор. — В противном случае я бы произнес «Эге!».
— Я запомню, — пообещала Цица. — Всего хорошего, господа.
Когда она исчезла в люке, Галармон хлопнул еще кружку и заявил:
— Давай на брудершафт!
— Давай!
Чокнулись, выпили.
Затем Ангус налил по новой и произнес тост:
— Да ты просто стоик! За стоиков!
— А я как раз думаю, что в свете предстоящих событий нам не помешает в войске еще один минотавр. Ты заметил, как она держала меч?
— Профессионально. Да и меч редкостный.
— Вот-вот. Но маменька говорят, что женщина должна обладать ангельским терпением и дьявольской настойчивостью. От себя добавлю — иначе ей не место под черным знаменем Кассарии.
Разумеется, бабушки в сундуке не оказалось. Она вышла из портала сама, приветливо улыбаясь Думгару.
Сундук по-прежнему оставался загадкой.
— Ваше высочество! — Голем тепло улыбнулся и отвесил поклон. — Вы, как всегда, очаровательны и неотразимы.
Моубрай кокетливо взмахнула ресницами:
— Где же мой внук? Познакомь нас скорее.
Надо заметить, что в ту секунду, когда раздался взрыв энергии, образующей портал, у Зелга в руке возник комок сиреневого пламени. Тот самый, которым он так ловко отбивал атаки Ловца Душ во время исторической битвы с Бэхитехвальдом.
Прочитав табличку «Дружелюбное создание», он не отправил его прямехонько в лоб нежданному посетителю, а теперь не знал, куда девать. Дело в том, что такие шарики образовывались у него самопроизвольно, природы их не определил ни один специалист, включая доку Узандафа и всезнающих мороков, и как их утилизировать в случае ненадобности, герцогу никто не мог подсказать.
— Дай мне, — попросила Моубрай. — Не бойся.
Зелг смотрел на нее во все глаза. Примерно так же, как Такангор — на даму Цицу.
Как же хороша была эта демонесса! Ее формы вызывали у молодого некроманта легкое головокружение. Взгляд огромных ярко-желтых миндалевидных глаз сводил с ума.
Пышные серебристо-белые волосы шелковым плащом ниспадали до подколенок. Стройные ножки, едва прикрытые золотой кольчужной юбкой, были обуты в сапожки, сотканные из лепестков и тончайших шелковых нитей. Ее гладкая блестящая кожа больше всего напоминала змеиную — с такой же мелкой темно-зеленой плотной чешуей.
— Дай мне, — спокойно и повелительно повторила красавица.
И он осторожно, словно воздушный поцелуй, послал ей сгусток пламени.
Моубрай поймала его с той легкостью, с какой дядя Гигапонт добивался расположения очередной дамы сердца, то есть невероятной. И отправила в рот.
Зелг поперхнулся приветственной фразой, а демонесса задумалась на миг, закрыла глаза, затем облизнулась и молвила:
— Вкусно. Пожалуй, это самое вкусное из того, что мне когда-либо доводилось пробовать.
Герцог знал выражение «питаться энергией», но ему никто не говорил, что его можно употреблять не только в переносном, но и в прямом смысле.
— Ты используешь неизвестную мне неклассическую магию, — утвердила прекрасная бабушка.
— Я вообще не использую магию, — признался самокритичный внук.
— Да, да, конечно. А как я выгляжу?
— Прекрасно! — искренне отвечал герцог.
— Какая у меня кожа? — не отставала Моубрай.
— Зеленая, чешуйчатая.
— А волосы?
— Как снег на вершинах Гилленхорма.
— А глаза?
— Как луна над озером.
— Странно, — сказала дама и задумалась.
— Вы видите себя иначе? — спросил Зелг, который, в принципе, был готов к любому ответу.
Она с любопытством оглядела его.
— Нет, не в этом дело, дружок. Видишь ли, всего несколько существ на поверхности земли и пара демонов Преисподней могут видеть мой истинный облик. На моем веку только Думгар, слепой Гампакорта и еще одна… один рыцарь — в принципе, не важно, кто именно, — умели отличать иллюзию от реальности. И лишь Князь Тьмы, судья Бедерхем да мой шестиголовый папочка неподвластны моим чарам.
Причем с папочкой, то есть твоим прапра… — и так далее — дедушкой, получилась смешная история. Пять его голов абсолютно внушаемы. Я могу заколдовать их в любой момент. А вот шестая видит самую суть. Остальные считают ее сумасшедшей, однако Каванах доверяет только ей и только, с ней обсуждает важные дела.
Одна голова не только хорошо, но и вполне достаточно.
— Бедняга! — посочувствовал некромант, которому и с одной головой хлопот хватало выше крыши.
— Отсюда вопрос, — не унималась Моубрай. — Какую магию используешь ты, дружок, если твой взгляд способен проницать иллюзию превосходного качества с той же легкостью, что взгляд высших демонов, потомка древних богов и существа, которое неведомо кто, когда и по какой причине создал.
— Кто у нас потомок древних богов? — заинтересовался Зелг.
— Я же говорила — это не столь важно. Тем более что его давно уже нет на свете.
— А…
— А что касается твоего неразрушимого домоправителя, я тоже не откажусь послушать, когда и зачем он появился на свет. Впрочем, я уже смирилась с мыслью, что кану в небытие, не разгадав этой тайны. И могу только надеяться, что однажды, спустя тысячелетия, вспомнив обо мне, Думгар улыбнется. Не правда ли?
И величественный голем согласно кивнул головой.
— Правда, моя принцесса.
