Nabokov Vladimir. Speak, Memory (New York: G. P. Putnam & Sons, 1966. P. 282).
Здесь и дальше в скобках указаны страницы следующего издания: Набоков Владимир. Дар. Анн Арбор: Ардис, 1975.
Характерно, что в романе неоднократно появляются отсылки к Платону; см., например, образ «пещеры», в которой содержится «действительность», непосредственно связанный с темой воспоминания, воображения и поэтического творчества (с. 23). Вопрос о метафизической проблематике романа и теме «другого мира» впервые поставлен в: Alexandrov Vladimir Е. The «Otherworld» in Nabokov's «The Gift» // Studies in Honor of Vsevolod Setchkarev / Ed. J. W. Connolly, S. I. Ketchian. Columbus, Ohio: Slavica, 1987.
Шкловский Виктор. Ход коня. Москва; Берлин: Геликон, 1923. Фраза «ход коня» также встречается в «Даре» при описании покупки Федором советского шахматного журнала, содержавшего заметку о Чернышевском и шахматах и отрывки из дневника Чернышевского, которая послужила толчком к замыслу книги о Чернышевском:
«Между „Звездой“ и „Красным огоньком“ <…> лежал номер шахматного журнальчика „8 х 8“; Федор Константинович перелистал его, радуясь человеческому языку задачных диаграмм… (191) <…> Через несколько дней ему под руку попался все тот же шахматный журнальчик <…> он <…> пробежал глазами отрывок в два столбца из юношеского дневника Чернышевского <…> долгий бубнящий звук слов, ходом коня передвигающих смысл…»
(218–219) (курсив мой. — И. П.). Заметим, что на обложке книги Шкловского «Ход коня», размером в одну восьмую листа, изображена шахматная доска с диаграммой движения коня. Как указал мне Джон Малмстад, вполне возможно, что толчком к замыслу жизнеописания Чернышевского для Набокова послужила заметка о дневнике Чернышевского Владислава Ходасевича «Мелочи»: Возрождение, № 2963 (13 июля 1933), которая содержит отрывки из юношеского дневника Чернышевского, приведенные Ходасевичем как иллюстрация того, что «семена» «полусмешных, полупечальных» явлений нового советского быта и советской литературы были «посеяны» задолго до победы советского строя.
Биологические аналогии Набокова, по-видимому, восходят к идеям Анри Бергсона и его теории «творческой эволюции». О других возможных источниках биологических аналогий и, в частности, понятия мимикрии см.: Alexandrov Vladimir Е. Nabokov's Metaphysics of Artifice: Uspenskij's «Fourth Dimension» and Evreinov's «Theatrarch» // Rossija/Russia. 1988. Vol. 6. № 1–2. (Venice: Marsilio Editori, 1989).
См.: Davydov Sergei. «The Gift»: Nabokov's Aesthetic Exorcism of Chernyshevskii // Canadian-American Slavic Studies. 19. № 3 (Fall 1985). P. 359–360. Статья С. Давыдова содержит богатый материал и оригинальный анализ, касающийся использования Набоковым образа, идей и трудов Чернышевского и материалов о нем. См. также пионерскую работу, посвященную проблеме литературной теории и критики в «Даре»: Karlinsky Simon. Vladimir Nabokov's Novel «Dar» as a Work of Literary Criticism: A Structural Analysis // Slavic and East European Journal. 7. № 3 (Autumn, 1963). P. 284–289.
Тема круга-спирали у Набокова подробно проанализирована в книге: Davydov Sergej. Teksty-matreski Vladimira Nabokova. Munchen: Verlag Otto Sagner, 1982. С. 194–199.
См.: Ходасевич В. Избранная проза. New York, 1982. С. 68–69; впервые — Возрождение. № 3221 (29 марта 1934). На близость концепции Набокова к формулировкам в статье Ходасевича мне указал Джон Малмстад. Проницательный анализ отношения Ходасевича к формализму содержится в: Malmstad John Е. Khodasevich and Formalism: A Poet's Dissent // Russian Formalism: A Retrospective Glance. A Festschrift in Honor of Victor Erlich / Ed. Robert Louis Jackson, Stephen Rudy. New Haven, 1985.
На Грум-Гржимайло и Пржевальского как источники Набокова впервые указал Омри Ронен. Об этом пишет Сергей Давыдов, см. его «Teksty-matreski». С. 189, 237.
