с чем он, Миз, не согласен, является преступным. Сочинили планы атомной атаки против СССР, а затем опубликовали их, значит, так надо, и никому не дано права ставить под сомнение действия людей, отмеченных «божественной» печатью исторической «предназначенности». Пораженный манией мирового господства, Вашингтон не упускает случая для демонстрации своих амбиций.
В начале 1957 года были развернуты первые атомные ракеты класса «воздух — воздух» МБ-1 «Дженни», за ними в 1958 году последовали атомные зенитные ракеты «Ника-Геркулес». Продолжала расти стратегическая авиация: в 1959 году насчитывалось почти 500 бомбардировщиков Б-52, более 2500 бомбардировщиков Б-47 и более 1000 винтовых и реактивных самолетов-заправщиков. Увеличивалось количество бомбардировщиков — росло и число целей в Советском Союзе. Если в 1956 году их было 2997, то в начале 1957 года — уже 3261, В мае 1959 года штаб ВВС одобрил будущие ориентиры для ведения боевых действий против СССР, подсчитав, что к 1963 году будет 8400 целей, а к 1970-му — уже 10 400. На все эти каннибальские операции требовались новые сотни самолетов, ракет, подводных лодок, новые миллиарды долларов. В 1960 году Эйзенхауэр одобрил предложение о создании объединенного штаба планирования стратегических целей под командованием начальника штаба ВВС генерала Т. Пауэра для подготовки списка этих целей и единого интегрированного оперативного: плана, который и был принят 2 декабря Объединенным комитетом начальников штабов.
Д. Эйзенхауэр оставил своему преемнику готовый оперативный план ядерной войны на 1962 год.[567] Дж. Кеннеди, которому сегодня создают в США образ «миротворца», шел на президентские выборы с программой, которая звучит сегодня вполне по-рейгановски. Он обвинял республиканцев в «слабости» по отношению к СССР, сокрушался о том, что США, мол, теряют «силовое основание политики — ядерную силу», призывал к ликвидации некоего «ракетного разрыва», пугал «советской угрозой», тем, что СССР воспользуется отставанием американских сил устрашения.[568] Место «массированного возмездия» заняла доктрина «гибкого реагирования», в основе которой осталось использование ядерного оружия. Стратегическая ядерная сила «по-прежнему остается ключевым пунктом национальной безопасности, но дополнения Кеннеди доводят ее точно до требований сегодняшнего дня… Плановики Кеннеди размышляют более четко о ядерном нападении, чем их предшественники. Планируется не только выживание, но и способность точно действовать в кромешном аду послеатаковой атмосферы!».[569] Дж. Кеннеди не раз говорил о возможности превентивного удара по Советскому Союзу, а его министр обороны Макнамара — об «ограниченной войне», «контрсиле». О готовности администрации Кеннеди применить ядерную бомбу против Лаоса, Вьетнама, КНР и Советского Союза свидетельствует его ближайший соратник Т. Соренсен.[570] И все же у Кеннеди хватило здравого смысла и понимания необходимости тщательно проанализировать возможные катастрофические последствия ядерной войны для самих США. Проявленный реализм способствовал некоторому очищению душной атмосферы в советско-американских отношениях. Но американские правящие круги уже настолько были поражены идеей ядерной войны, что в первые же часы после убийства Дж. Кеннеди его наследник Л. Джонсон немедленно поднял в воздух стратегическую авиацию, используя эту акцию для нагнетания напряженности.[571]
К «восстановлению военного превосходства» США над СССР призывал и Р. Никсон в первый год пребывания в Белом доме. Однако затем реалистическая тенденция на некоторое время возобладала, она помогла заключить бессрочный Договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО); временное соглашение об ограничении стратегических: наступательных вооружений (ОСВ- 1), соглашение о предотвращении ядерной войны и ряд других важных соглашений, Все это вселяло надежды, что человечество, уставшее от американских угроз учинить вселенскую катастрофу, поворачивается к миру и сотрудничеству как единственно разумным формам отношений между государствами.
Но этим надеждам не суждено было сбыться. По мере того как политика разрядки напряженности пускала все более глубокие корни в международную жизнь, силы реакции и милитаризма объединялись и сплачивались для того, чтобы убить ее и вернуться к новой «холодной войне» как прелюдии к войне ядерной. Вновь брали верх имперские амбиции правящих сил Соединенных Штатов Америки.
Горячим поборником идеи «ограниченной» ядерной войны был министр обороны Дж. Шлессинджер. Он упорно противодействовал тем реалистическим тенденциям, которые проявлялись в политике администрации Р. Никсона и Дж. Форда. И упрямо повторял старую идею о «лимитированном» обмене ядерными ударами между СССР и США, о возможности «избирательного» применения ядерного оружия для защиты Западной Европы, а также «первого удара» по СССР. Другие политические и военные лидеры продолжали настаивать на том, чтобы США были готовы пойти на «нанесение выборочных ударов по СССР»,[572] а Шлессинджер откровенно признавал, что США разрабатывают различные варианты ядерного нападения.
Администрация Картера, особенно в последние два года пребывания у власти, внесла свою лепту в разрушение политики разрядки. Это при нем на совещании в Оттаве группы ядерного планирования НАТО было принято решение о размещении американских ракет средней дальности в Западной Европе. Это при Картере — Бжезинском были изданы директивы: №41 — о развитии «гражданской обороны» США, № 53 — о мерах совершенствования средств связи; № 58 — о мерах по защите гражданского и военного руководства в случае ядерной войны. А всего Картер — Бжезинский подготовили пять новых директив по ядерной войне: № 18, 41, 53, 58, 59. Они открыли военно-промышленному комплексу новые возможности для военных заказов и дополнительных прибылей. Картер и его помощники, говорится в книге «Секретные американские планы ядерной войны», «подвели две сверхдержавы к порогу войны ближе, чем когда-либо до этого в ядерный век».[573]
Поскольку в конце 70-х годов было создано ядерное оружие следующего поколения, в США стал набирать большую силу военно-ядерный комплекс с точки зрения его влияния на правительство и конгресс. Именно в это время особенно активизировались военщина, суперястребы, «новые правые», решившие сорвать заключение соглашения по ОСВ-2. «Мы призываем сенат Соединенных Штатов, — писали 1677 отставных генералов и адмиралов, — продумать серьезные последствия ратификации договора, который привяжет нашу страну к продолжению политики разоружения, которая, сколь бы многообещающей ни была, поставила бы под угрозу безопасность США и их союзников».[574]
25 июля 1980 года была подписана директива № 59. Это было официальное узаконивание «ограниченной» ядерной войны, над чем столь долго трудились и Г. Киссинджер при Р. Никсоне и Дж. Форде, и 3. Бжезинский при Дж. Картере. Директива заявляла о намерении США вести ограниченную, но длительную ядерную войну, наносить селективные удары по наиболее важным целям в СССР. Концепция «ограниченной» ядерной войны была очевидной иллюзией, она содержала в себе начало всеобщей катастрофы, ибо контролируемой эскалации в ядерный век быть просто не может. Кроме того, эта концепция навязывала мнение о приемлемости, мысли-мости ядерной войны.
Иными словами, демократ Дж. Картер оставил республиканцу Р. Рейгану «богатое наследство», которое последний и приумножил. Из всех президентов после Г. Трумэна Дж. Картер проявил наибольший интерес к планам ядерной войны и, таким образом, оказался у истоков стратегии Р. Рейгана.[575]
Под стать картеровской директиве № 59 директива Совета национальной безопасности № 32, подписанная президентом в мае 1982 года. В ней нашла свое безумное отражение военная программа нынешней администрации, суть которой сводится к концепции ведения ядерной войны и выигрыша ее. По этой директиве применение США первыми ядерного оружия объявляется естественным и исходящим из высокоморальных целей. Особые надежды вашингтонские стратеги «победной» ядерной войны возлагают на первый «обезоруживающий» удар, который согласно иллюзиям апостолов войны избавит США от возмездия. В директиве такой удар получил название «обезглавливание». Нужно гарантированное уничтожение политического и военного руководства, ядерных и неядерных вооруженных сил, систем связи и определяющих военный потенциал отраслей промышленности, гласит директива. Она также ставит задачу быть готовым эффективно вести войну из космоса, разрабатывать модели систем оружия космического базирования, а также ускорить создание систем противоракетной обороны. Упорный отказ американской администрации от обязательства не применять первыми ядерное оружие, к чему призывает Советский Союз, находится в полном соответствии с официальной директивой военно-политического руководства США,
