то, что разрядка не стала заметным инструментом продолжения борьбы против Советского Союза иными средствами. И наконец, бросил в бой против политики разрядки свои огромные ресурсы военно- промышленный комплекс США, убедившийся, что потепление международного климата сопряжено для него с реальной угрозой ослабления политического влияния и снижения прибылей.
В середине 70-х годов в США произошли события, которые помогли правящим силам взять курс на отход от разрядки, усилили антиразрядочный потенциал, и без того всегда обладавший в этой стране большой силой.
Во-первых, выявилась неудача попыток добиться социально-политической стабилизации внутри страны посредством некоторых реформ в социальной, экономической, гражданско-правовой сферах. Широковещательные программы строительства „государства всеобщего благосостояния“ не привели к социальной гармонизации общества. В результате в экономической и политической элите ослабло стремление к перераспределению бюджетных средств в пользу внутренних нужд. Лозунг „пересмотра национальных приоритетов“, столь популярный в начале десятилетия и в известной мере толкавший к сдерживанию военных расходов и милитаризма, был отодвинут в сторону.
Во-вторых, произошел один из крупнейших в истории США экономических кризисов 1974–1975 годов, открывший собой длительную полосу хозяйственных расстройств, усугубленных необычным и неуправляемым переплетением трудностей (стагфляция, энергетический кризис, огромная безработица). Несомненно, эти осложнения, как это часто бывало и в прошлом, побудили правящие круги США искать во внешнеполитических обострениях средство отвлечения внимания американцев от внутренних проблем. Не является случайным совпадением и то, что политический натиск правых, требовавших возрождения „жесткого курса“, обозначился как раз тогда (попытка Рейгана добиться номинации от республиканцев в 1976 году), когда страна прочно погрузилась в экономические сумерки.
В-третьих, на протяжении 70-х годов с нарастающей силой развивалось то явление, которое получило наименование консервативного сдвига, в результате чего в стране сложился определенный консенсус сторонников новой „холодной войны“ на базе роста военных расходов, подчеркивания „советской угрозы“, восстановления американской мощи.[645]
Активную роль в консервативном сдвиге сыграли „новые правые“. Их истоки уходят в глубь американской истории. Известна их враждебность к восточному побережью, неприязнь по отношению к Европе, ненависть к внутренним диссидентам, ура-патриотизм. „Новые правые“ черпали свое вдохновение у „героев“ первой „холодной войны“. Уже упоминавшийся Р. Вигери говорит о двух „Маках“, достойных подражания, — это Дж. Маккарти и Д. Маккартур, требовавший сбросить на „красных желтых“ атомную бомбу[646]. Он же подчеркивает, что для него главным является достижение американского военного превосходства. Ф. Шлафли, инициатор кампании против конституционной поправки о равных правах для женщин, является соавтором пяти книг, в которых доказывается необходимость нанесения первого ядерного удара по СССР. Интересно, что Ф. Шлафли начала свою карьеру как противник союза с СССР против нацистской Германии. Дж. Фалуэлл — глава организации „Моральное большинство“ — призывает провести регистрацию всех коммунистов, поставить им на лоб печать и отправить обратно (?!) в Россию. Дж. Фалуэлл — священник. По его просвещенному мнению, „Христос не был пацифистом. Он не был маменькиным сынком“.[647]
Вторая „холодная война“ была подготовлена кампанией за увеличение военных расходов, которую длительное время вел треугольник — конгресс, Пентагон и военная промышленность. Уже к 1975–1976 годам был подготовлен проект нового этапа военного производства. Утверждение о том, что после Вьетнама США год от года слабели в военном отношении, является одним из самых злостных мифов второй „холодной войны“. На самом деле стратегическая модернизация, осуществляемая нынешней администрацией, была разработана еще в 1972 году, а военные расходы стали резко увеличиваться с 1977 года.[648]
Центральным пунктом своей аргументации противники разрядки сделали недобросовестное утверждение, что Советский Союз стремился использовать разрядку для „наступления“ на Запад. Разрядка, мол, затрудняла противостояние „советской угрозе“, оказалась выгодной только Советскому Союзу. С этой позиции выступали среди прочих Р. Страус-Хюпе, У. Кинтнер, С. Поссони, Т. Дрейпер, 3. Бжезинский, Р. Пайпс, Р. Конкуэст. Словом, та же компания, которая подвизалась на поприще идеологической подготовки к ядерному нападению на СССР в 50-е годы. Их рассуждения, как и прежде, напичканы откровенной ложью в адрес СССР и его политики, воинственными призывами к антикоммунистическому „крестовому походу“. Разрядка объективно содействует разоружению, НАТО и ослаблению единства Запада.[649] В книге утверждается, что между СССР и США будет происходить не сближение, а затяжной конфликт, в результате которого „силы разума и свободы очистят земли, находящиеся под господством коммунистов, вернут их народы в лагерь свободы и плюрализма“,[650] — вещает Р. Страус-Хюпе. Т. Дрейпер объявляет разрядку просчетом Никсона и Киссинджера. Р. Пайпс, выступая в качестве самозваного интерпретатора советской внешней политики, утверждает, что „советское руководство расценивает разрядку как исключительно временное средство“.[651] По словам Р. Конкуэста, „политика разрядки в ее нынешнем виде, не будучи тщательно продуманной на Западе, может в конце концов разрушить сплоченность и способность западного мира сохранить свои ценности и свой образ жизни“.[652]
Но все эти фантазии не могут скрыть того факта, что шельмование разрядки строилось на подлогах. Некоторые договорились до того, что видят суть разрядки в противоборстве и конфронтации между СССР и США. Например, политолог Г. Гроссман считал нужным устроить из разрядки некую сделку, в ходе которой Соединенные Штаты получали бы от Советского Союза какие-то „политические выгоды“, как и для Запада в целом.[653] Но это еще сравнительно скромный запрос. В одном из сборников находим и такую интерпретацию разрядки: она должна стать формой „ограниченного конфликта“, в рамках которого США будут бороться против СССР с „позиции силы“. [654] Но и этот вариант, как оказывается, не является пределом для фантазии. В том же сборнике высказывается мысль, что целью разрядки для США является следующее: добиваться „внутренней неустойчивости“ в социалистических странах, вследствие которой Советский Союз перестал бы быть мощной державой.[655]
По мнению С. Гайберта, в США есть „три школы разрядки“: ортодоксальная, представители которой Р. Никсон, Г. Киссинджер, Дж. Форд и другие утверждали, что Советский Союз якобы превратился в „державу, охраняющую статус-кво“,[656] „ревизионистская“, сторонники которой считают, что разрядка наступила в результате „отказа“ США от своей прежней агрессивной политики, и „реалистическая“ (Г. Джексон, Дж. Шлессинджер и их единомышленники), кредо которой сводится к отрицанию разрядки вообще. Анализируя различные аспекты взаимоотношений СССР и США, сам Гайберт приходит к выводу, что их еще более антагонистический характер представляется почти неизбежным на длительную перспективу, он предсказывает новую длительную „холодную войну“.[657]
Среди ослабевшего, но еще заметного течения сторонников разрядки велик удельный вес либералов. Они выступали за необходимое в этой связи ограничение военных затрат и, следовательно, за ограничение гонки вооружений, за договоренности на этот счет с Советским Союзом. [658] Сторонникам разрядки было ясно, что возврат к „жесткому курсу“ и милитаризму еще более затруднит попытки властей справиться, в частности, с внутренними проблемами. Но им не удалось эффективно противостоять „щедро финансируемым шовинистам“, которые уже в 1977 году стали задавать тон в определении политики США в области безопасности.[659]
На первом плане у сторонников разрядки оставался ее центральный императив — предотвращение угрозы термоядерного катаклизма. Подчеркивается, что СССР готов к сотрудничеству, что создает почву для улучшения отношений между двумя государствами, причем по большому спектру проблем, ибо „сотрудничество в области безопасности неотделимо от более широких форм прочных отношений между двумя странами“. М. Шульман призывал совместными усилиями двух сторон „уменьшить опасность войны и одновременно расширить области сотрудничества там, где интересы не сталкиваются“.[660] Дж. Лиска отстаивал оптимистический взгляд на перспективы советско-американских
