клинка, когда пригнулся к земле, чтобы пропустить ятаган над собой. Пока он сидел на корточках перед своим противником, он ударил по его ногам. Лезвие вонзилось в мускулы и кости. Пока негр, пошатнувшись, размахнулся для следующего удара, незнакомец вскочил под его руку и по самую рукоятку вонзил клинок в его грудь. Кровь фонтаном хлынула на руку незнакомца. Описав кривую, ятаган упал на землю, отсекая его стынущий взгляд под металлическим шлемом. Умирающий гигант осел на землю.
Незнакомец освободил клинок и помчался. Гирканец хладнокровно встретил атаку двоих негров, медленно отступая, чтобы держать их перед собой. Неожиданно он поразил одного в грудь и плечо, так что тот уронил меч и со стонами упал на колени. Падая, он схватил противника за колени и повис на них как пиявка. Гирканец тщетно пытался сбросить его. Могучие черные руки с железными мускулами намертво зажали его ноги, тогда как оставшийся негр удвоил ярость своих ударов.
Кушитский воин как раз собрался нанести связанному гирканцу неотразимый удар, когда услышал за спиной топот ног. Прежде чем он успел оглянуться сабля незнакомца вонзилась в него с такой неистовой силой, что наполовину вышла у него на груди. Эфес толкнул его в спину. Жизнь с криком покинула его тело.
Гирканец обрушил рукоятку меча на голову второго негра и освободился от его трупа. Он повернулся к незнакомцу, вынимавшему саблю из пронзенного тела.
— Зачем ты пришел мне на помощь после того, как чуть не снес мне голову?
Тот пожал плечами.
— На нас напали воры. Судьба сделала нас союзниками. Теперь, если хочешь, мы можем продолжить нашу ссору. Ты сказал, что я шпионил за тобой.
Гирканец торопливо ответил:
— Я вижу, что ошибся и прошу прощения. Теперь я знаю, кто следил за мной.
Он вытер и вложил в ножны свой меч. Затем стал наклонился над каждым трупом по очереди. Дойдя до тела великана, он остановился и проворчал:
— Сохо! Меченосец Келука! Знатный лучник, чье древко украшено жемчужинами!
Он вывернул с вялого пальца тяжелое, украшенное орнаментом кольцо и спрятал его в кушак. Затем взял его за одежду.
— Брат, помоги мне убрать эту падаль, чтобы не возникло лишних вопросов.
Незнакомец взял по окровавленному сюртуку в каждую руку и потащил их вслед за гирканцем вниз по темному переулку, в котором возвышался фундамент заброшенного колодца. Трупы полетели в пропасть. Послышался их мрачный всплеск где-то глубоко внизу. Гирканец улыбнулся с облегчением.
— Боги сделали нас союзниками. Я перед тобой в долгу.
— Ничего ты мне не должен, — мрачно ответил он.
— Слова не сдвинут гору с места. Я Фарук, лучник гирканской конницы Маздака. Пойдем со мной в более подходящее место, где мы сможем поговорить. Я не держу на тебя зла за твой удар, хотя, признаюсь, моя голова все еще гудит.
Незнакомец неохотно спрятал в ножны свою саблю и последовал за гирканцем. Их путь лежал через мрак дымных переулков и узких извилистых улиц. Асгалун поражал контрастами великолепия и упадка, где между грязных руин прошлых веков возвышались роскошные дворцы. Сразу за стенами запретного города, где жил король Акхиром и его придворные, ютились окраины.
Мужчины подошли к более новому и респектабельному кварталу, где решетчатые окна нависающих балконов почти смыкались над головой.
— Во всех магазинах темно, — проворчал незнакомец. — Несколько дней назад город освещался так ярко, как днем от заката до восхода.
— Один из капризов Акхирома. Теперь у него другой каприз: чтобы в Асгалуне вообще не зажигали огней. Что будет завтра — одному Птеору известно.
Они остановились перед кованой дверью под тяжелой каменной аркой и гирканец осторожно постучал в нее. Изнутри отозвался чей-то голос, на который гирканец ответил паролем. Дверь отворилась и он протиснулся в кромешную темноту, увлекая за собой своего компаньона. Дверь за ними закрылась. Тяжелая кожаная занавеска была отодвинута, обнажая освещенный лампой коридор и перепуганного старика-шемита.
— Старый солдат занялся торговлей вином, — сказал гирканец. — Отведи нас в комнату, где мы могли бы побыть одни, Кханон.
— Большинство комнат свободны, — проворчал Кханон, хромая перед ними. — Я пропащий человек. Мужчины боятся дотронуться до бокала, так как король запретил вино. Да покарает его Птеор!
Незнакомец с любопытством заглянул в большие комнаты, которые они проходили, где ели и пили мужчины. Большинство посетителей Кханона были типичными пелиштимами: коренастые и смуглые с орлиными носами и кучерявыми иссиня-черными бородами. Изредка здесь можно было встретить мужчин более стройного телосложения, пришедших из пустынь восточного Шема, а также гирканцев или черных кушитов из наемной армии Пелиштии.
Кханон отвел их в маленькую комнату, где расстелил для них маты. Он поставил перед ними огромное блюдо с фруктами и орехами, налил вина из бурдюка и поковылял в сторону, бормоча что-то невнятное.
— Пелиштия переживает тяжелые времена, брат, — протяжно сказал гирканец, жадно глотая вино Кироса. Он был высоким человеком, худощавым, но крепко сбитым. Проницательные черные глаза, немного косящие, придавали его желтоватому лицу беспокойное выражение. Его нос с горбинкой нависал над тонкими черными висящими усами. Его простой плащ был из дорогой ткани, а заостренный шлем украшен серебром. Рукоятка его ятагана была усеяна драгоценными камнями.
Он смотрел на человека, такого же высокого как сам, но совсем непохожего на него. Он был плотнее и шире в плечах. У него было телосложение горца. Под белой чалмой его широкое коричневое лицо, еще моложавое, но уже покрытое шрамами, было гладко выбритым. Его сложение было легче, чем у гирканца, а в смуглости лица было больше от загара, чем от природы. Его холодные голубые глаза хранили печать пережитых бурь. Он залпом выпил свое вино и облизался.
Фарук усмехнулся и снова наполнил его бокал.
— Ты здорово дерешься, брат. Если бы гирканцы Маздака не были такими завистливыми к пришельцам, ты бы стал отличным воином.
Тот лишь заворчал в ответ.
— Так кто же ты? — настаивал Фарук. — Я ведь сказал, кто я такой.
— Я Ишбак, зуагирец из восточных пустынь.
Гирканец запрокинул голову и громко засмеялся. На что тот сказал нахмурившись:
— Что здесь смешного?
— Ты думаешь я поверил?
— Ты хочешь сказать, что я лгу? — зарычал незнакомец.
Фарук усмехнулся.
— Ни один зуагирец не говорит на пелиштинском с таким акцентом как у тебя. Так как зуагирцы говорят на диалекте шемитского языка. Более того, во время схватки с кушитами, ты обращался к неизвестным богам: Крому и Мананану, имена которых я слышал раньше от северных варваров. Не бойся, я перед тобой в долгу и умею держать язык за зубами.
Незнакомец привстал, схватившись за рукоятку меча. Фарук лишь отхлебнул немного вина. После минутного напряжения незнакомец снова сел на место. Он сказал в смущении:
— Пожалуйста. Я Конан Киммериец, служил в армии короля Акхарии Сумуаби.
Гирканец усмехнулся и набил рот виноградом. Прожевывая, он сказал:
— Дорогой Конан, ты никогда не сможешь быть шпионом. Ты слишком вспыльчив и открыт. Что привело тебя в Асгалун?
— Месть.
— Кто твой враг?
— Анакиец по имени Отбаал, гнить его костям!
Фарук присвистнул.
