— Вот именно, что тихо, — буркнул тот, кого назвали 'капитаном Конаном'. — Я бы даже сказал, слишком тихо! В весенний полдень в лесу в ушах должно звенеть: птицы, мелкое зверье, насекомые и всякая прочая тварь… А здесь — тишина, как в могильном склепе. Это не к добру!
— Может, наш отряд распугал зверей? — предположил аквилонец.
— Может, наши люди, Флавий, а может, и пикты. Правда, следов их я пока не вижу… — Конан задумчиво нахмурился и, повернувшись к полусотнику, спросил: — Кто–нибудь из разведчиков уже вернулся?
— Нет, но лазутчики графа Лусиана утверждают, что осмотрели лес самым тщательным образом и что пиктов поблизости нет.
Губы Конана скривила усмешка, похожая на волчий оскал.
— Кром! Ну, разумеется! Я еще удивляюсь, почему они не сказали, что пикты вообще убрались из Конаджохары! Скоро эти парни станут уверять, что размалеванные дикари пришли в дрожь при одном только виде нашего отряда и…
Младший из воинов в изумлении приподнял брови.
— У тебя, мой капитан, есть основания не доверять разведчикам графа?
— Полностью я доверяю своим людям — да и то лишь тем, кого хорошо знаю. А откуда мне известно, что за ублюдков послал в лес Лусиан? И можно верить их словам?
— Но… но… неужели ты допускаешь, что граф Лусиан, наш командующий, мог отправить отряд прямиком в ловушку?
Лицо киммерийца застыло, словно отлитая из бронзы маска.
— Этого я не говорил, Флавий. Только повидал я на своем веку достаточно, чтоб ничьи слова просто так не принимать на веру. Запомни это, парень, и, ради Крома, держи язык за зубами! А сейчас отправляйся к капитану Арно. Скажешь ему вот что… — Вдруг Конан сделал паузу и тут же воскликнул: — Погоди–ка! Вон как раз один из бездельников Лусиана. Я с ним потолкую.
На поляне появился еще один человек, в кожаном аквилонском доспехе с металлическими накладками на груди и плечах.
— Ну? — коротко буркнул Конан.
— Мы прошли вдоль всей Южной Протоки, не обнаружив ни единого следа пиктов, — доложил разведчик. — На флангах — тоже ничего! Протока уже прямо перед нами.
— Это я и сам вижу, — резко ответил киммериец.
Вскинув взгляд, Флавий действительно обнаружил, что впереди, меж зарослями кустарника, можно рассмотреть серебристые светлые блики на поверхности воды. Лазутчик графа Лусиана, не сказав больше ни слова, исчез, словно лесная тень.
Прошло недолгое время, и за спинами Конана и молодого полусотника послышались шаги, а затем на поляне появился авангард аквилонского отряда — похоже, капитан Арно, не дождавшись от них известий, принял решение выступать. Более сотни воинов шли узкой тропой по двое в ряд, стараясь не нарушать лесную тишину треском сучьев и звоном металла. Половина из них, северяне–гандерландцы, были вооружены прочными копьями и щитами, а тела их прикрывали длинные, до колен, чешуйчатые кольчуги. Вторую половину отряда составляли стрелки, в основном уроженцы Боссонских Топей, издавна славящихся своими лучниками. Боссонцы обычно сражались во второй линии, выпуская из–за спин копейщиков град смертоносных стрел длиной в добрых три локтя.
Капитан Арно, предводитель гандерландских копьеносцев, вытирая со лба обильную испарину — солнце стояло в зените — подошел к киммерийцу.
— Мои дармоеды нуждаются в отдыхе, Конан. Видишь, у них уже языки лежат на плечах.
— После такой небольшой прогулки? По–моему, ты распустил их, Арно! Если б они побегали так, как я гоняю своих людей, это пошло бы им на пользу! Ну, теперь жалеть о том нечего, придется сделать привал. Только предупреди их: пусть сидят тихо, как мыши. Иначе, коль разведчики Лусиана ошиблись и поблизости есть хоть один пикт, вся их свора будет знать, сколько нас и куда мы идем.
— Что поделаешь, не все столь неутомимы и сильны, как ты, капитан Конан, и твои боссонцы, — усмехнулся Арно. — Приходится вести войну с такими солдатами, какие есть. — С этими словами он отправился к своим бойцам.
— Помыслить не могу, зачем мы разделили наше войско? Да еще в таких гибельных местах? — глядя ему вслед, раздраженно бросил киммериец. — Попомни мои слова, Флавий: немало жизней мы потеряем из–за этого безумного приказа!
— Но ведь сам граф Лусиан, наш военачальник… — начал было молодой аквилонец.
— Думаешь, военачальники не могут отдавать безумных приказов? — рявкнул Конан. — Похоже, твой граф не имеет понятия, как нужно воевать с пиктами! А я давно прошел эту науку — и на собственной шкуре! Самое главное, узнать побольше о них, выведать, где они прячутся, а потом, собрав всю силу в кулак, ударить в плотном строю! И еще: коль не имеешь над пиктами численного превосходства, лучше вообще не соваться в их леса. Ну и, конечно, надо выбрать для атаки подходящий момент… А когда в лес посылают всего полторы сотни воинов из целого легиона, не подумав об их прикрытии и дороге для отступления… — киммериец резко взмахнул рукой и закончил: — Это нам дорого обойдется, вот увидишь, Флавий! Пикты могут собрать больше тысячи человек… намного больше, я полагаю!
Конан в сердцах сплюнул и нахмурился. Вся эта затея с самого начала представлялась ему весьма сомнительной и опасной. Однако в армии аквилонского короля было не принято обсуждать приказы полководцев — в чем киммериец убедился, около года пробыв в Аквилонии наемников и дослужившись до капитанского чина. Но коль ясно видишь всю гибельность и безрассудство затеянного… если видишь это и не можешь исправить… Кром! Он уже жалел, что согласился принять участие в этом безумном походе, а тут еще нелепый приказ, согласно коему власть разделена между двумя капитанами, между ним и Арно… Конечно, Арно — храбрый и испытанный солдат, тут не скажешь ничего плохого, но он не воевал прежде с пиктами! Откуда у него возьмется нужный опыт? Да и вообще, двоевластие в военной экспедиции скорее приведет к гибели и поражению, чем к победе…
Конан повернулся к Флавию и буркнул:
— Пора выступать! Скажи своему капитану, чтобы он поднимал гандерландских неженок.
Отдых закончился. Под палящими лучами полуденного солнца аквилонские солдаты по узкой лесной тропе направились к Южной Протоке, которая отделяла провинцию Чохиру от занятой сейчас пиктами Конаджохары. когда отряд достиг реки, Конан, шагавший вместе с Флавием во главе колонны, приказал своим бойцам наполнить водой фляги. По–прежнему ничто не нарушало тишину лежавшего по обоим берегам протоки густого леса — до тех пор, пока молчание не было нарушено уханьем совы.
Резко обернувшись, киммериец приказал:
— Перестроиться в каре — и поживее! Копейщики — вперед, лучники — во вторую линию! готовьтесь к отражению атаки!
Флавий, хлопая глазами, удивленно спросил:
— В чем дело, капитан? Тебя напугал крик совы?
— А ты слышал, парень, чтоб сова вопила днем?! — прорычал киммериец. — Сейчас начнется!..
И, как бы подтверждая его слова, тишину разорвали воинственные возгласы. То был боевой клич пиктов.
2.
Видно, аквилонские солдаты были не такими уж неженками и дармоедами, да и гарнизонные тренировки не прошли для них даром — в мгновение ока длинная, как змея, колонна превратилась в ощетинившийся копьями квадрат. За первыми рядами гандерландцев — которые, опустившись на одно колесо и прикрываясь щитами, воткнули древки своих копий в землю — стояли, держа наготове луки, боссонские стрелки.
Аквилонцы едва успели выровнять боевой порядок, как из–за близлежащих деревьев на них ринулась орда размалеванных дикарей. На них не было никакой одежды, кроме набедренных повязок,
