И все-таки, убеждая себя в том, что ей нечего стыдиться, Ли понимала: ей было бы легче, если бы героем ее эротических грез был какой-нибудь другой мужчина.
– Продано! – ход ее размышлений нарушил веселый голос Тины, которая могла теперь перейти от роли агента по продаже недвижимости к роли друга. – Ты не боишься, что отец будет сердиться?
– Мне двадцать пять. Пора иметь свою крышу над головой.
– И тем не менее Джошуа предпочел бы, чтобы ты осталась в Беверли Хиллз. А он не из тех, кто легко проигрывает.
В серых глазах Ли светилась прежняя решимость.
– Значит, ему самое время убедиться, что не всегда будет так, как он хочет.
Шагая анфиладами комнат студии «Бэрон», Мэтью кипел от возмущения. Когда он возник за столом Мередит, у него разве что пар не шел из ушей.
– Она у себя?
– Да, но разговаривает по телефону. Если ты присядешь…
Мередит взглянула в его горящие темные глаза и осеклась.
Он вихрем ворвался в кабинет. Ли позволила себе лишь чуточку изогнуть светлые ниточки бровей над темной оправой очков.
– Питер, – сказала она в трубку, – ко мне пришли. Я попозже перезвоню, ладно? Отлично! Спасибо за все.
– Это был Питер Уорд, – пояснила она, кладя трубку на рычаг. – В Вашингтоне поговаривают о том, что с нас собираются снять налоговую льготу на рекламную продукцию. Раз инвесторы получают свои деньги назад, плюс гарантированные проценты, служба государственных сборов может посчитать это займом и отменить скидку. В этом случае нам будет гораздо труднее находить вкладчиков, что чревато ограничением числа фильмов, которые мы можем ставить в год. Студия «Бэрон» платит Питеру Уорду немалые деньги за то, что он обеспечивает нам поддержку некоторых членов Конгресса. Надеюсь, – небрежно добавила она, – ваше дело не менее важное?
Мэтью и без того был дьявольски зол. Если Ли и дальше будет употреблять в разговоре с ним ледяной тон собственного превосходства, он не выдержит и взорвется. Он с размаху плюхнулся в кресло.
– Нужно поговорить.
Ли сняла очки, откинулась на спинку своего кресла, положила руки на кожаные подлокотники и некоторое время молча изучала его лицо.
– О чем?
– Об этой соплячке из отдела общественных связей.
– Дженет Бриджес? У этой «соплячки» диплом магистра журналистики.
– Несомненно, желтой.
Ли проигнорировала его сарказм.
– Она – лучшая в своей профессии. Я сбилась со счета – сколько раз она таскала для нас каштаны из огня.
– Вот и я говорю: обожает жареное!
– Вы пришли специально для того, чтобы сразить меня каламбуром? Или есть более важный повод?
– Она растрепала в «Верайэти», что я награжден Серебряной звездой за Нам.
– Это не соответствует действительности?
– Не в том дело.
– Почему же «не в том»? Что плохого, если узнают, что восходящая звезда студии «Бэрон» имеет награду за боевую доблесть?
– Вы не боитесь, что скажут: восходящая звезда студии «Бэрон» – детоубийца?
– Нет – потому что в завтрашнем номере «Верайэти» появится заметка о «Пурпурном сердце». Ваше ранение вызовет сочувствие и приглушит антивоенные настроения.
– Вы все рассчитали, верно?
– Это тактика Дженет. Война – скользкая тема. Лучше задеть ваши чувства, чем позволить, чтобы публика узнала об этом из какого-нибудь бульварного листка.
– Вроде бы служба отечеству раньше называлась патриотизмом?
– Правильно. Однако, хотя обыватель склонен считать эту войну такой, как она предстает в фильмах Джона Уэйна, с вечерними новостями в его дом является неприглядная правда – прямо к ужину. Еще претензии?
– Моя фотография, которую она отдала в «Лос-Анджелес таймс».
– Работы Джилл Кочеран? Я лично выбрала этот снимок. Он показался мне эффектным.
(Более чем… Один только взгляд на узловатые шейные мышцы, литые мускулы предплечий, могучий торс и стальной брюшной пресс надолго лишил ее покоя.)
– Неужели обязательно было выбрать тот единственный, где я без рубашки?
– В нашем деле, Мэтью, действует правило: «Товар лицом!» Что-нибудь еще?
