- Люмос!
Палочка слегка заискрилась и погасла. Гарри прицелился в Гермиону.
- Экспелиармус!
Палочка Гермионы чуть дернулась, но осталась у нее в руке. Это оказалось слишком для палочки Гарри и она вновь распалась на две половины. Он в ужасе смотрел на это, отказываясь верить в то что видел… эта палочка столько всего перенесла…
- Гарри, - прошептала Гермиона так тихо, что он с трудом расслышал. - Мне очень-очень жаль. Я думаю, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали от змеи, я сотворила Ударное Заклятие, и оно летало повсюду, и, должно быть… должно быть задело палочку.
- Это произошло случайно, - сказал Гарри автоматически. Он оцепенел и почувствовал себя опустошённым. - Мы… мы придумаем, как ее починить.
- Гарри, вряд ли это получится, - сказала Гермиона, по ее щекам текли слезы. - Помнишь… помнишь Рона? Когда он сломал палочку при аварии? Она так и не стала прежней, и пришлось купить новую.
Гарри подумал об Олливандере, похищенном и находящемся в плену у Волдеморта, о Грегоровиче, который умер. Где он теперь возьмет новую палочку?
- Ну что ж, - сказал он, делая вид, что спокоен, - что ж, придется пока одолжить твою. Пока я на страже.
Ее лицо было всё в слезах, Гермиона протянула свою палочку, и он оставил ее сидеть на кровати, желая только поскорее уйти.
Глава восемнадцатая. Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора
Всходило солнце. Чистое, бесцветное небо простиралось над ним, безразличное к нему и его страданиям. Гарри присел возле входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух. Просто быть живым, наблюдать за восходом солнца над сияющими заснеженными вершинами холмов - вероятно лучшее сокровище на Земле, хоть раньше он этого и не замечал. Его голова был забита мыслями о потере палочки. Он взглянул на долину, укрытую снегом, издалека, сквозь сверкающую тишину, доносился звон церковных колоколов.
Не осознавая, что делает, он вонзал ногти себе в руки, как если бы пытался противостоять физической боли. Он проливал свою кровь бессчетное количество раз, однажды он даже остался без костей правой руки, а это путешествие уже принесло ему шрамы на груди и предплечье в дополнение к шрамам на руке и лбу. Но никогда, до этого момента, он не чувствовал себя окончательно ослабшим, уязвимым и беззащитным, потому что добрая часть его магической силы покинула его… Он в точности знал, что бы ответила Гермиона, скажи он ей об этом.
Он вытащил кусочки сломанной палочки из своего кармана и, не глядя на них, спрятал их в мешочек Хагрида, висящий у него на шее. Сейчас он был и без того сверх меры набит сломанными и бесполезными вещами, что в него больше ничего не влезало. Через ослиную кожу рука Гарри задела снитч, и на мгновение ему пришлось справиться с соблазном достать и выбросить его прочь. Непостижимый, бесполезный, ненужный, как и все остальное, что оставил Дамблдор.
И ярость на Дамблдора обрушилась на него как лава, обжигая его внутри, стирая все другие чувства. Из-за полнейшего отчаяния они внушили себе веру в то, что Годрикова Лощина таит в себе ответы, убеждая себя в том, что они должны вернуться, что все это было частью секретной тропы, проложенной для них Дамблдором: но у них не было ни карты, ни плана. Дамблдор оставил их идти наощупь в темноте, бороться с неизвестными, непознанными страхами, одинокими и беззащитными. Ничего не было объяснено, ничего не было сказано открыто, у них не было меча, а теперь, вдобавок, у Гарри не было и палочки. Более того, он обронил фотографию вора, и, конечно же, Волдеморту теперь не составит труда определить, кто это был.
Теперь у Темного Лорда была вся информация…
- Гарри? - Гермиона выглядела так, как будто боялась, что он может её проклясть её же собственной палочкой. На её лице были полосы от ручейков слёз, она опустилась рядом с Гарри, держа в трясущихся руках две чашки с чаем и что-то большое подмышкой.
- Спасибо, - сказал он, забирая одну из чашек.
- Не возражаешь, если я поговорю с тобой?
- Нет, - сказал он, потому что не хотел причинять ей боль.
- Гарри, ты хотел знать, что за человек был на той фотографии. Вообще-то… У меня есть книга.
Она робко положила ему на колени абсолютно новый том «
- Где?… Как?…
- Она была в гостиной Батильды, просто лежала там… Эта записка была вложена в книгу и немного из неё высовывалась, - и Гермиона прочитала вслух несколько строчек, написанных кислотно-зеленым цветом.
-
- Да, наверное.
Гарри взглянул на лицо Дамблдора и почувствовал прилив дикого наслаждения. Теперь он узнает все те вещи, которые Дамблдор не считал достойными рассказать ему, хотел того Дамблдор или нет.
- Ты до сих пор сердишься на меня, не так ли? - спросила Гермиона, со слезами на глазах. Он взглянул на нее и увидел свежие слезы, струящиеся из ее глаз, зная, что гнев, должно быть, отразился на его лице.
- Нет, - сказал он тихо. - Нет, Гермиона, я знаю, что это был несчастный случай. Ты пыталась вывести нас оттуда живыми, и ты была великолепна. Я бы умер, если бы ты не была там и не помогла мне.
Гарри дождался ее печальной улыбки, а затем вновь обратил внимание на книгу. Корешок был тугим, очевидно её никто не открывал раньше. Он пролистывал страницы, ища фотографии. Он натолкнулся на ту, что больше всего хотел найти: молодой Дамблдор и его статный товарищ, хохочущие над какой-то давно забытой шуткой. Гарри посмотрел на подпись.
Альбус Дамблдор, вскоре после смерти своей матери со своим другом, Геллертом Гриндельвальдом.
На несколько секунд, казавшихся вечностью, Гарри изумленно уставился на последнее слово. Гриндельвальд. Его друг Гриндельвальд. Он искоса посмотрел на Гермиону, которая все еще смотрела на имя, так, будто не могла поверить своим глазам. Медленно она перевела взгляд на Гарри:
- Гриндельвальд!
Проигнорировав остальные фотографии, Гарри исследовал страницы рядом с ними на предмет упоминаний этого рокового имени. Вскоре он нашел то, что искал и с жадностью принялся читать, но запутался: нужно было вернуться назад, чтобы уловить весь смысл, и, в конце концов, он нашел главу с названием
