Гарри Поттер и Реликвии Смерти(перевод Ushwood)

— Да, конечно, но Рон, камень…

Пока они спорили шепотом, Гарри бродил по комнате, лишь вполуха прислушиваясь. Добравшись до винтовой лестницы, он рассеянно поднял взгляд наверх, после чего немедленно отвлекся. Его собственная физиономия смотрела на него с потолка комнаты этажом выше.

После мгновения полного столбняка он осознал, что это было не зеркало, а рисунок. Преисполненный любопытства, он полез наверх.

— Гарри, что ты делаешь? Я не думаю, что тебе следует осматривать тут все, пока его нет!

Но Гарри уже добрался до следующего этажа.

Луна украсила потолок своей спальни пятью красиво нарисованными лицами: Гарри, Рона, Гермионы, Джинни и Невилла. Они не двигались наподобие хогвартских портретов, но какая-то магия в них тем не менее была: Гарри показалось, что они дышат. Вокруг картин, связывая их вместе, вились, как показалось в первый момент, тонкие золотые цепочки, но приглядываясь к ним в течение примерно минуты, Гарри понял, что цепочки на самом деле были одним словом, тысячекратно выписанным золотой краской: друзья… друзья… друзья…

Гарри ощутил, как внутри него поднялась громадная волна приязни и нежности к Луне. Он оглядел комнату. Рядом с кроватью висела большая фотография маленькой Луны и женщины, очень похожей на нее. Они обнимались. Луна на этой фотографии выглядела несколько более ухоженной, чем Гарри видел ее в жизни. Фотография была запыленной. Это бросилось Гарри в глаза, показавшись странным. Он осмотрелся повнимательнее.

Что-то было не так. Светло-синий ковер также был покрыт толстым слоем пыли. Гардероб стоял открытый, в нем не было одежды. Кровать казалась холодной и неприветливой, словно в ней не спали много недель. Паутинка протянулась поверх ближайшего окна, отлично заметная на фоне кроваво-красного неба.

— Что случилось? — спросила Гермиона, пока Гарри спускался по лестнице, но прежде чем он успел ответить, Ксенофилиус добрался до верхней ступени со стороны кухни, держа поднос, уставленный суповыми чашами.

— Мистер Лавгуд, — сказал Гарри. — Где Луна?

— Простите?

— Где Луна?

Ксенофилиус застыл на верхней ступеньке.

— Я… я уже говорил вам. Она там, у Нижнего моста, ловит Плимпов.

— Тогда почему вы сервировали поднос на четверых?

Ксенофилиус попытался заговорить, но звук не шел у него изо рта. Тишину разрывало лишь продолжающееся клацанье печатного станка да легкое дребезжание чаш в дрожащих руках Ксенофилиуса.

— Я думаю, Луны здесь не было много недель, — произнес Гарри. — Ее одежды нет, в ее постели не спали. Где она? И почему вы все время выглядываете из окна?

Ксенофилиус уронил поднос; чаши свалились на ступени и разбились. Гарри, Рон и Гермиона выхватили волшебные палочки, и Ксенофилиус застыл с рукой на полпути к карману. В этот момент печатный станок испустил громовое «бум», и бесчисленные «Квибблеры» рекой потекли на пол из-под скатерти; станок наконец-то затих.

Гермиона пригнулась и подобрала один из журналов, не отводя палочки от мистера Лавгуда.

— Гарри, посмотри на это.

Он подошел к ней так быстро, как только мог, с учетом хлама в комнате. Обложку «Квибблера» украшала его собственная фотография, сопровождаемая словами «Враг общества номер один» и величиной награды.

— Стало быть, политика «Квибблера» поменялась? — холодно поинтересовался Гарри, лихорадочно размышляя. — Значит, вот что вы делали, когда выходили в сад, мистер Лавгуд? Посылали сову в Министерство?

Ксенофилиус облизал губы.

— Они забрали мою Луну, — прошептал он. — Из-за того, что я писал. Они забрали мою Луну, и я не знаю, где она и что они с ней сделали. Но они, может, вернут мне ее, если я… если я…

— Сдадите им Гарри? — закончила за него Гермиона.

— Не пойдет, — отрезал Рон. — Прочь с дороги, мы уходим.

Ксенофилиус был мертвенно бледен, он выглядел лет на сто, его губы втянулись, образуя нечто вроде страшной, злобной ухмылки.

— Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну. Я не могу потерять Луну. Вы не должны уйти.

Он растопырил руки перед лестницей, и Гарри посетило внезапное воспоминание о его матери, точно так же стоявшей перед его кроваткой.

— Не заставляйте нас причинять вам боль, — произнес Гарри. — Уходите с дороги, мистер Лавгуд.

— ГАРРИ! — закричала Гермиона.

Фигуры на помельях пролетели мимо окон. Как только троица отвернулась от Ксенофилиуса, тот выхватил волшебную палочку. Гарри понял их ошибку в последний момент: он метнулся в сторону, сбив с ног Рона и Гермиону, в тот самый момент, когда оглушающее заклятье, посланное Ксенофилиусом, пролетело через комнату и ударило в рог Измерга.

Раздался колоссальный взрыв. Комната, казалось, разлетелась вдребезги: куски дерева, бумаги и обломков стены летали повсюду в густом непроницаемом облаке белой пыли. Гарри взлетел в воздух и шмякнулся об пол, ничего не видя, в то время как обломки сыпались на него дождем; он только успел закрыть голову руками. Он услышал вскрик Гермионы, вопль Рона и серию отвратных металлических шлепков, сказавших ему, что Ксенофилиус был сбит с ног и падал вниз по винтовой лестнице.

Полупогребенный в обломках, Гарри попытался подняться, из-за пыли он едва мог видеть и дышать. Половина потолка обрушилась, и край кровати Луны свисал из образовавшейся дыры. Бюст Ровены Рэйвенкло лежал рядом с ним, лишившись половины лица, кусочки пергамента все еще порхали в воздухе, б?льшая часть печатного станка лежала на боку, закрывая путь на кухню. Затем поблизости появилась еще одна белая фигура, и Гермиона, вся в пыли, словно она тоже была статуей, прижала палец к губам.

Входную дверь выбило.

— Говорил же я тебе, что можно было не спешить, Трэверс? — произнес грубый голос. — Говорил, что этот псих просто каркает, как всегда?

Послышался звук удара и крик боли, исходящий от Ксенофилиуса.

— Нет… нет… наверху… Поттер!

— Я сказал тебе на той неделе, Лавгуд, мы не собираемся возвращаться к тебе ради чего-то меньшего, чем надежная информация! Помнишь ту неделю? Когда ты хотел обменять дочь на эту идиотскую, блин, панамку? А еще неделей раньше… — еще один удар, снова вскрик, — когда ты решил, что мы вернем ее, если ты предоставишь нам доказательства существования Складчато-… — бам — … — Рожих[81]… — бам — …Храпстеров?

— Нет… нет… умоляю! — всхлипывал Ксенофилиус. — Там правда Поттер! Правда!

— А теперь выяснилось, что ты вызвал нас сюда только для того, чтобы попытаться нас тут взорвать! — проревел Упивающийся Смертью, и послышался град ударов, перемежающихся агонизирующими воплями Ксенофилиуса.

— Дом, судя по всему, вот-вот обвалится, Селвин, — произнес другой, спокойный голос, эхом разнесясь по искалеченным ступеням. — Лестница полностью завалена. Стоит ли пробовать расчистить? Тут может вообще все рухнуть.

— Ты, лживый кусок дерьма, — прокричал волшебник по имени Селвин. — Ты в жизни своей ни разу Поттера не видел, э? И ты думаешь, ты получишь назад свою девчонку просто так?

— Я клянусь… я клянусь… Поттер наверху!

— Homenum Revelio, — произнес голос у подножия лестницы.

Гарри услышал, как Гермиона ахнула, да и сам он испытал странное чувство, словно над ним что-то