Звонок прозвенел уже под вечер, когда Джон Уайт собирался домой. Ему выделили небольшой кабинет в подвале Белого Дома, больше похожий на кладовку – но многие за такой кабинет отдали бы душу. Сейчас процесс формирования Министерства безопасности Родины не вышел из стадии бумажной работы и сотен бесчисленных согласований – поэтому, у создаваемого Министерства не было офиса, не было офисных работников, и всю работу был вынужден делать, скрипя зубами и чертыхаясь, сам Уайт. А работы было много, министерство вырисовывалось большое, с отделениями во всех крупных городах как у ФБР, с заграничными офисами в посольствах, с мощными представительствами в зонах вооруженных конфликтов. Нечто похожее на русскую глыбу – Министерство внутренних дел, занимающееся в основном контрразведкой, но имеющее и структуры внешней разведки, якобы занимающиеся скрывающимися за границей преступными элементами, а на самом деле – всем, чем нужно. Уайт вообще тщательно изучал опыт Российской Империи, несмотря на то что недолюбливал эту страну. Потому что слово 'недолюбливал' с словаре профессионала должно отсутствовать, имеет значение только полезность, а у России с ее восточными проблемами опыта было в избытке.
Один из аппаратов затрещал, когда Уайт уже собрал две стопки бумаг – одну он положил в портфель для работы вечером, дома, вторую он сдаст под расписку офицеру безопасности Белого Дома для последующего уничтожения. Он уже закрыл кейс, подхватил подмышку стопку бумаг для уничтожения и искал в кармане ключи от кабинета, когда зазвонил телефон. Нахмурившись, Уайт бросил взгляд на стол. Звонил правительственный, защищенная линия.
– Уайт – коротко отрекомендовался бывший посол, сняв трубку
– Сэр, это линия два-ноль, оперативный дежурный. У нас ситуация по коду три-один, приказано доложить вам.
– Так и докладывайте без этих цифр.
– Сэр, задержаны четверо наших людей. Им разрешили позвонить.
– Где именно?
Дежурный назвал место, которое Уайту ничего не говорило.
– Где это?
– Это севернее Нью-Йорка, сэр. На самой канадской границе.
– Какого черта они делали в этой глуши? – Уайт все еще ничего не понимал.
– Сэр, это группа слежения. Объект слежения – сорок один – сорок, подозревается в продаже оружия из конфиската террористическим группировкам. На папке с делом красный ярлык и ваш телефон, сэр.
Уайт выпрямился. Это дело заводил он сам. Лейтенант Мантино, о котором докладывали утром, умудрившийся сунуть нос в самое дерьмо. Поскольку, работу по делу надо было как то оправдать – в папку лег поддельный меморандум, содержащий информацию о том, что один из полицейских офицеров снабжает анархистов оружием из числа конфискованного и подлежащего уничтожению. Это и стало основанием для оперативной разработки – Уайт надеялся за счет слежки понять, на кого этот козел работает, а потом возможно и накопать что-нибудь против него. Любой полицейский офицер думает о своей пенсии и предпринимает все меры к ее увеличению, кто-то знается с дамами легкого поведения, кто-то крышует незаконный бизнес на своей территории – в общем чистых нет. А если у тебя есть хорошее, по настоящему хорошее досье на своего противника – договариваться с ним намного проще. Теперь получалось – что он своими действиями загнал ситуацию в еще большее дерьмо. Наблюдатели арестованы местными правоохранительными службами.
– Найдите им адвоката, пусть немедленно едет туда и посмотрит, в чем там дело. Хорошего адвоката. Выясните, кто там шериф, кто и по какому основанию их задержал, организуйте туда звонок. Через час позвоните мне и доложите.
– Да, сэр…
Уайт сел на стул, угрожающе заскрипевший под его весом, немного подумал. Дело начинает выходить из-под контроля и что-то надо предпринимать. Но Уайт думал не о том, как вытащить своих людей – а о том, как прикрыть свою задницу. Альфа и омега бюрократической игры – ПСЗ, прикрой свою задницу, главный закон Вашингтона, округ Колумбия. И как это сделать – он почти сразу придумал…
Офис вице-президента Североамериканских соединенных штатов находится на территории Военно- морской обсерватории, так называемой 'Old Naval', что расположена на берегу Потомака, чуть ниже отеля Уотергейт, напротив острова имени Теодора Рузвельта. По вашингтонским меркам эта резиденция была расположена очень удобно – с одной стороны Арлингтон, где наряду с Джорджтауном живет значительная часть чиновничества, с другой – здание Капитолия и Белый дом. Вице-президент со своей семьей и частью аппарата занимал выстроенный для них в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году двухэтажный особняк с мансардой, белый, с крышей из черепицы светло-шоколадного цвета. До того, как вице-президентом стал Джек Мисли, дом этот устраивал всех вице-президентов, которые избирались в стране на этот пост. Джека Мисли он не устраивал, для него он был тесен – оно и понятно, потому что Мисли фактически управлял страной, по крайней мере он полностью держал под контролем военные, противоповстанческие и противотеррористические операции, а также внешнеполитический курс. После событий 9/10 он намного реже стал наведываться в Белый Дом. Кроме того – сейчас, прямо рядом с домом вице-президента строительные части армии САСШ строили укрепленный подземный бункер, способный выдержать ядерный удар. И падение самолета тоже.
Автомобиль Уайта местная охрана хорошо знала, знала и водителя, который возил будущего министра – поэтому пропустили их без проверки. К дому вела асфальтированная подъездная дорожка, еще совсем недавно она была чистой, а теперь она была загажена комками глины и следами протекторов тяжелых грузовиков вывозивших вынимаемый при строительстве бункера грунт. Припарковаться тоже было сложно – прямо у самого дома стоял большой самосвал и рядом – армейский, зеленый экскаватор. Несмотря на вечер, работы на месте будущего бункера продолжались…
На первом этаже, как и всегда, скопились люди, жаждущие припасть к источнику истинной власти в САСШ на настоящий момент. Краем глаза Уайт увидел генерала Томаса Питерсона, одного из тех, кто выступал за 'мексиканизацию' конфликта в соседней стране, за полный вывод войск и за защиту североамериканских интересов в соседней стране исключительно силами наемников и набранных по контракту мексиканцев. Питерсон был парией на уровне Е Пентагона, генералы опасались потери своего влияния и бюджетных ассигнований, и гадили Питерсону как могли. А вот сам Уайт по сути был с ним согласен. В приемной были и другие знакомые лица, но Уайт демонстративно не обратил на них внимания – если сейчас вступить в разговор, то это никогда не закончится…
Уайт подошел к невысокому, с лицом картежника и проныры мужчине, бдительно охранявшему ведущую наверх лестницу от посетителей. Рой 'Скутер' Льюис, известная в вашингтонском закулисье фигура, бессменный помощник Джека Мисли, получивший за свою влиятельность неофициальный титул 'Джек Мисли Джека Мисли'.
– Рой… – негромко сказал Уайт – доложи.
– Хорошо сэр.
– Я подежурю тут за тебя
– Хорошо, сэр.
Льюис пошел наверх, Уайт стал так, чтобы перекрыть ход на лестницу.
– Джон…
Будущий министр посмотрел на подошедшего к нему Питерсона, протянул ему руку
– Смотрю, здесь у тебя карт-бланш…
– Не преувеличивайте. Без доклада здесь не входит никто.
– Так уж и никто? – усомнился генерал – по крайней мере, одного человека мы знаем точно. Миссис Мисли явно не нуждается в докладе.
Катарина Мисли была еще одним столпом политической конфигурации Вашингтона последнего времени. Ни много ни мало – председатель совета директоров нефтяной компании Галф-Ойл, которая по странному стечению обстоятельств обладала монопольным правом на нефтяные разработки в Венесуэле и в двенадцатимильной зоне мексиканского побережья. Так же она участвовала в работе нескольких малозаметных, но очень важных межпартийных комиссий по выработке внешнеполитического курса страны
