была уже ночь. Когда он добрался до нужных ему ворот – совсем стемнело. Из последних сил он забарабанил в дверь.
Дверь открылась, когда гонец уже начал испытывать отчаяние, полагая, что он ошибся домом и не сможет предупредить имама о нависшей над ним опасности. Но нет – внезапно дверь приоткрылась, гонца втянули внутрь и бросили на землю. Лучи нескольких фонарей, прикрепленных к цевьям автоматов, скрестились на нем, ослепив и пригвоздив к земле.
– Кто ты?
– Я всего лишь нижайший раб Аллаха и пророка его Махди, прибывший из Кабула с посланием – ответил гонец
Те, кто держал его под прицелом, какое-то время молчали
– Я его знаю – сказал наконец один из них на фарси – он был здесь
– Ты не привел за собой засаду, брат?
– Нет, клянусь Аллахом!
– Проверьте! – сказал тот же самый, видимо командир на фарси.
Два фонаря погасли – двое боевиков бросились исполнять поручение. Навстречу гонцу протянулась рука.
– Поднимись с земли брат. Ты можешь передать послание.
– Его я должен передать лишь тому, чье время пришло.
Те, кто хранил покой имама в сокрытии, колебались недолго.
– Ты помнишь о клятве, брат?
– Она пребывает в моем сердце.
– Тогда пошли. Тот, чье время пришло – выслушает тебя.
Его провели коридорами, узкими и темными, привели в ту же комнату, простую, застеленную коврами.
– Ожидай здесь, брат. Тот, чье время пришло, придет и выслушает тебя…
В комнате был накрыт достархан*. Простой, даже спартанский – вода в большом кувшине, фрукты, соблазнительно расколотые гранаты, которые утоляют жажду и придают мужчине мужскую силу. Гонец не осмелился дотронуться до фруктов и гранатов – но его пересохшее горло требовало воды – и он утолил жажду, полагая что в том нет греха. Про то, что такое психотропные препараты, сын простого декханина служащий в королевской полиции в Кабуле конечно же не знал…
Утолив жажду, гонец снова сел и принялся ждать в полной решимости прождать столько, сколько потребуется.
– Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Ашхаду алля иляха илля Аллах! Ашхаду алля иляха илля Аллах! Ашхаду анна Мухаммадар-расул-уллах!**…
Гонец посмотрел на часы – они были дешевыми, электронными, сделанными в континентальной Японии – и вдруг увидел, что часы встали.
Но раз звучит намаз, а он не знает, сколько сейчас времени – надо вставать на намаз! Он уже пропустил три намаза, но всевидящий Аллах простит его, ведь он пропустил их не по лени или небрежению.
И гонец встал на намаз. Тем более, что в комнате, как и во многих других местах на Востоке была специальная отметка, указывающая направление на Киблу***. К счастью – здесь была вода, и он смог совершить вуду, омовение, как это предписывает Коран. Затем он совершил такбирату-ль-ихрам – поднял руки до плеч со словами 'Аллаху Акбар'. Затем начал читать дуау-ль-истифтах – начальные слова намаза, что-то вроде вводной молитвы. Закончив с вводной молитвой, он прочитал Аль-Фатихат, вводную суру Корана и начал совершать первый ракат.****
– Мырат…
Тихий голос послышался ему после того, как он совершил второй ракат и встал для совершения третьего, потому что третий ракат должен был быть совершен стоя. Ему приходилось вспоминать слова раката, потому что мутилось в голове – но это было от усталости, ведь он проделал длинный путь сегодня, чтобы передать весть об опасности.
Он замер, прислушиваясь, но голос больше не появлялся. Подождав несколько секунд, гонец произнес 'Аллаху Акбар' и начал совершать третий ракат.
– Мырат…
Голос снова прозвучал, когда гонец закончил третий ракат и совершал ташаххуд, готовясь к завершению намаза. На сей раз он прозвучал так громко – что не было сомнений, что в комнате кто-то есть.
Но в комнате – никого не было.
– Аллах Акбар! – сказал гонец, не дочитав до конца ташаххуд и не завершив должным образом намаз. Он подумал, что где-то рядом – шайтаны.
– Мырат…
Слова прозвучали еще громче, они прозвучали подобно трубному гласу – и не слышать их мог только тот, кто не желал слышать?
– Светлейший Махди? – робко спросил гонец
– Ты соверил намаз, Мырат… Но чисты ли твои помыслы…
– О, Светлейший, мои помыслы чисты как слеза ребенка…
– Скажи, какую весть ты принес мне, – Мырат… Это весть о нависшей над правоверными опасности?
– О, Светлейший… опасность весьма велика. Ищейки генерала Абада, презренного шиита, да проклянет Аллах его и весь род его, нашли, где скрывается Светлейший и Абад, этот слуга шайтана не преминул донести об этом королю, этому посланцу ада на земле. А король, пусть ослепнут его глаза, приказал своим нукерам найти и убить всех, кто приближает пришествие в Герате, и сделать это не далее как завтра! Вот какую весть принес я, и весть эта правдива…
В комнате, которая располагалась недалеко от той, где находился одурманенный психотропным зельем гонец из Кабула, и в которой было несколько мониторов слежения – снова было многолюдно. Несколько боевиков, в камуфляже и с автоматами, их лица были закрыты платками от пыли. Тот же самый невысокий, жадно смотрящий на экран человек, накинувший белый халат поверх камуфляжной куртки. И еще один – молодой человек, который в отличие от других находившихся в комнате укрывался чем-то, похожим на белый плащ.
– Что скажете?
Низенький, в белом халате оторвался от экрана
– Он говорит правду – уверенно сказал он, я могу дать гарантию.
– Абдалла?
Один из боевиков с автоматом почтительно приблизился
– Необходимо уходить, Светлейший, немедленно. Город еще не оцеплен, я это точно знаю – и мы сумеем выскочить.
Молодой задумался
– Иншалла, мы уйдем – сказал он – но говорю вам, мы еще вернемся. Аллах велик – и он покарает тех, кто смеет поднимать руку на правоверных! Жестоко покарает, не пройдет и полного месяца, попомните мои слова, иншалла.
Пройдя потайной дверью, молодой оказался в комнате, где он жил последнее время – два с лишним года. Покидать ее было жалко, он успел привязаться к этому дому, полному тайн и загадок, к нехитрым вещам, сопровождавшим его все это время. Все это придется бросить. И снова – бежать.
В стене открылась еще одна потайная дверь – и в комнату шагнул еще один человек. Того же роста, на вид того же возраста – хотя на деле второй был на пять лет старше, и даже лица их были неуловимо похожи. Хотя они не были ни братьями ни даже родственниками. Второй был одет в камуфляж и в руках у
