Сожженные мосты Часть 5

Принимать капитуляцию поляков пошли на нескольких машинах – две гаубицы, две установки огневой поддержки, три бронетранспортера с личным составом – чтобы принять оружие и технику. В головной машине, прямо на броне поехал полковник Голеватый, оставив вместо себя за старшего начальника штаба бронебригады, турка по имени Гуль. Еще одна группа в составе четырех машин, форсировав дорогу и разогнав коров, одной из которых сегодня сильно не повезло – зашла с левого фланга, чтобы в случае обмана ударить по противнику из всех стволов, в том числе – из двух стамиллметровок. Координаты известны, поставить снаряды на воздушный взрыв над дорогой – ах, как хорошо прилетит.

Но поляки и в самом деле собирались сдаваться.

Их было много, но вооружены они были плохо – три пушечных БТР, две БМП и один тяжелый скорострельный миномет поддержки. Все остальное воинство – на грузовиках, частично армейского образца, частично гражданских реквизированных. Некоторые – бронированы, кустарно оснащены пулеметами и АГС. Всей этой силы против вертолетов и бронетехники бригады хватило бы ровно на десять минут скоротечного боя.

Как это и полагается при сдаче – поляки вышли из населенного пункта, выстроились у машин. Среди грузовиков было несколько дорогих внедорожников и даже один роскошный представительский Даймлер, тоже вероятно из конфискованного.

Ну, как же. Польский пан генерал и не на Даймлере…сдаваться едет. Это как то даже… не комильфо.

Пан генерал оказался молодым еще крепким, с роскошными кавалерийскими усами. Форма на нем была русской армии, парадной, с генеральскими погонами, что придавало ситуации некий сюр. Полковник русской армии в полевой форме принимает капитуляцию генерала русской армии в форме парадной.

Да, бред…

Едва полковник подошел к группе польских офицеров – пан генерал шагнул вперед, протянул свой роскошный палаш, который полковник не взял и начал толкать, очевидно, заранее заготовленную речь.

– Пан полковник. От своего имени и от имени второй бригады армии Людовой я заявляю о том, что мы не намерены оказывать сопротивления русской армии и прошу принять мое оружие в знак капитуляции нашей бригады. Для нас война закончена!

Голеватый криво улыбнулся

– А что так, пан генерал бригады? Может, повоюем немого? Хоть для приличия…

Пан генерал недоуменно огляделся, словно ища поддержки у своих подчиненных – но его офицеры были не лучше его самого и сочли за лучшее помолчать.

– Но мы сдаемся! – наконец сказал генерал

– Это я вижу… А остальные так же хотят сдаваться?

Опережая друг друга, 'офицеры' закивали.

Увы, такова была польская шляхта – сложно найти дворянство мерзее ее. При Екатерине за Польшу и влияние в Польше боролись две страны, Россия и Пруссия, дипломаты каждой из них потратили немалые деньги на подкуп шляхты – шляхта взяла деньги и выбрала двух королей, в результате чего в Польше началась гражданская война. Во время польского мятежа при Государе Александре Втором польские и малороссийские крестьяне сбивались в группы, чтобы убивать… рыскающих по округе шляхтичей- революционеров. После мятежа 1863-64 годов количество шляхтичей в стране начало возрастать в геометрической прогрессии. Наверное, все же было ошибкой приравнивать польское дворянство к русскому с предоставлением всех прав и привилегий – в Польше началась настоящая мания перехода в шляхетство, самые разные люди заявляли о своем шляхетстве, либо не предоставляя никаких подтверждающих документов, мол во время рокоша все сгорело, либо – предоставляя поддельные документы, на изготовлении которых специализировалось сразу несколько еврейских контор в Малороссии, там же изготавливали поддельные паспорта и фальшивые ассигнации. В результате, по переписи двадцатого года – к шляхте относилась пятая часть (!!!) польского населения, при том что в Российской Империи в то время потомственное дворянство имели примерно 0,3 процента населения, а личное – от полутора до двух. Ненормальна эта ситуация была еще и тем, что по Польской конституции высшим органом власти являлся сейм, а сейм собирался с участием всей (!!!) шляхты, и получалось что для принятия какого либо решения нужно было привлечь каждого пятого жителя страны, а право 'вольного вето' блокировало принятие решений, если против выступит хотя бы один (!!!) шляхтич.

Ну и как управлять такой страной?!

Воевать же шляхтичи не желали. Вот ударить в спину, вырезать мирное население – пожалуйста**, а воевать, когда в километре – двух от тебя развернулась к бою целая тяжелая бронебригада – это увольте. Какая нахрен неподлеглость – ляжем под любого, даже с удовольствием…

Б…

Полковник Голеватый достал из кармана самый обычный сотовый телефон – вот она, современная война – не опасаясь перехвата, набрал личный номер командующего сектором. Если поляки и перехватят – нехай перехватывают, пусть знают, как их сородичи в штаны дристают, только русскую армию увидев. Как тут песенка то была… жолнер саблей свисне, москаль в штаны дрисне***. Вот сейчас то сразу видно – кто свисне, а кто и дрисне…

– Ваше высокопревосходительство, Голеватый, седьмая тяжелая бригада. Вторая бригада армии Людовой жаждет сдаться, прошу указаний… Так точно… Так точно… Есть…

Как все-таки хочется… хотя бы в рожу дать этому уроду, чтобы с ног долой.

– Басманный! – крикнул полковник

Подбежал один из офицеров

– Я!

– Подгоните сюда грузовик! Будете принимать капитуляцию.

– Есть!

Зафырчав дизелем, грузовик ловко развернулся и сдал назад, казаки откинули задний борт, один из казаков запрыгнул внутрь – будто вязанки с сеном принимать да трамбовать дело тут привычное.

– Значит так… паны… Сейчас подходите к этому грузовику, сдаете оружие и записываетесь у капитана Басманного. Потом – по этой трассе продвигаетесь на восток примерно сорок километров самостоятельно, там будет сборный пункт для тех, кто как и вы решил сдаться. Там представитесь и скажете, что седьмая бригада приняла вашу капитуляцию и вы в статусе военнопленных. Оружие сдаете все.

– Пан генерал… – командир второй бригады армии Людовой забыл, что перед ним не генерал, а полковник – нижайше прошу либо оставить часть оружия, хотя бы офицерам, либо сопроводить нас до сборного пункта.

– Дорогу боитесь не найти?

– Никак нет… С местным населением… возможны нежелательные эксцессы****. Они тоже вооружены… а мы безоружны.

Ну вот и что с этими… делать?

– Сударь. Можете оставить при себе холодное оружие. Если оно у вас есть. Думаю, вы вполне с ним управитесь, по крайней мере, на словах управлялись. И… извольте снять погоны, сударь. Таких генералов русской армии как вы просто не бывает.

* Этой должности по штату в нашем мире есть, а в армии РИ она есть. Может быть, если бы она была у нас – меньше было бы сожженных колонн.

** Звериная жестокость польской шляхты хорошо известна, в этом поляки превосходили даже германский айнзац-команды. Полковник Бек, министр иностранных дел Польши в нашем мире сам писал в воспоминаниях, как они вырезали украинские деревни, а перед первым сентября тридцать девятого поляки, желая запугать Германию, вырезали всех немцев в двух городках в данцигском коридоре. Возможно, поэтому при наступлении германской армии большинство польских генералов и все правительство просто разбежалось, понимая что немцы их всех повесят.