Интересная все таки штука жизнь. А у военного – жизнь интересна вдвойне.
Еще утром граф Ежи Комаровский жил нормальной человеческой жизнью – у него была его женщина, было немного времени, чтобы посвятить его друг другу, и была какая то иллюзия, хрупкая иллюзия, что все наладилось, и жизнь пойдет на лад. Сейчас же он сидел один в темном чреве ревущего моторами транспортного самолета, уносившего его в неизвестность. Рядом был большой транспортный контейнер, он был пристегнут к его ногам длинным и прочным фалом. Он сидел, стараясь отвлечься, не слышать зубодробительного рева моторов, и самое главное – не бояться.
Он солгал, сказав, что у него было восемнадцать прыжков. Их было всего восемь, из них только один с оружием и ни одного – ночью. Семь прыжков с принудительным раскрытием парашюта. Вот так. Почему солгал?
А сами не догадываетесь?
Полковник Цезарь Збаражский обвинил его в убийстве, которое скорее всего сам и совершил. Полковник Цезарь Збаражский убил его отца и сослуживцев. Полковник Цезарь Збаражский был предателем, и он был единственным, кто может однозначно и неопровержимо доказать его невиновность. Кордава правильно сказал – доказать свою невиновность можно только найдя настоящего убийцу.
Он еще не решил, как поступит, когда найдет его.
По лесенке из кабины экипажа спустился выпускающий офицер, первым делом пристегнул свой страховочный фал, и только потом спустился. Подошел к единственному пассажиру транспортника, дружески хлопнул по плечу.
– Три минуты! Ветер западный, слабый! Начинаем!
Граф Ежи в ответ показал большой палец. Он должен был прыгать с высоты пять тысяч пятьсот метров.
Выпускающий, твердо ступая по рифленому полу грузового отсека самолета подошел к створкам хвостовой аппарели. Красный свет на 'светофоре'******* сменился на желтый. Выпускающий показал большой палец, граф Ежи встал и пошел на исходную, стараясь ступать так, чтобы не упасть.
Держась за специально приваренную в том месте рукоять, выпускающий нажал на рубильник – и створки десантного отсека пришли в сложное, до миллиметра выверенное движение, впуская в самолет ревущую тьму. Выпускающий зачем-то выглянул туда, потом повернулся и граф Ежи снова показал ему большой палец.
Чувство страха, животного страха перед прыжком в ночь заставляло его послать все куда подальше и сесть на скамейку, сказать – ко всем чертям, ищите другого дурака. Польский гонор и чувство долга толкали его вперед.
Желтый свет на светофоре сменился на зеленый, выпускающий махнул рукой – и граф Ежи, до боли зажмурив глаза неуклюже побежал вперед. Он считал каждый шаг, а конца все не было, он бежал и бежал, свистел ветер и дистанция почему то не кончалась, он как будто бежал по дороге, выстроенной неведомыми силами в небе. Он открыл глаза, чтобы посмотреть, сколько еще бежать – и тут нога провалилась вниз, не найдя опоры, а ревущий ветер со свирепой силой подхватил его и потащил за собой.
14 июля 2002 года
Константинополь
Город Константинополь…
Город двух религий, второй Рим, Царь-Град, в свое время захваченный мусульманами. Бывшая столица Османской Империи, давнего и непримиримого соперника России на Кавказе. Город, давший в свое время человечеству наиболее совершенную систему правовых норм – дигесты Юстиниана. Город, являющийся ключом к Черному морю, город, контролирующий треклятые Проливы, веками сдерживавшими военно-морскую мощь России в этом направлении. Город, ставший оплотом византийской цивилизации – цивилизации, духовной наследницей которой и стала Российская империя, самое сильное государство в мире. Город, вспомнивший свое истинное имя после многих веков забвения…
Этот город помнил многое. Он помнил римских правителей и правителей османских, он помнил чеканную поступь легионов и истошный вой орды, он помнил янычар и русских солдат. Он пережил не один штурм, последний – в двадцать первом году, морским десантом адмирала Колчака. Он помнил героев и негодяев, трусов и храбрецов. Сейчас русская речь потеснила в городе турецкую, серо-стальные силуэты кораблей Флота Индийского океана сменили на рейде турецкие фелуки и римские галеры. Надеюсь, этот город помнит и меня – ведь немало времени я провел здесь с дедом, а когда давно, очень давно настолько давно что я даже не помню, как это было – с отцом. Наверное, помнит…
В Константинополь, город, раскинувший свои древние стены на берегу самого ласкового в мире Черного моря я прибыл поездом, ночным экспрессом из Багдада. Был такой поезд, он отправлялся из Багдада ровно в полночь и прибывал в Константинополь в шесть часов утра. В поезде еще раз позвонил на телефон моей дражайшей супруги, надеясь только на чудо. Телефон абонента временно недоступен, можете оставить свое сообщение после звукового сигнала. Собственно говоря – ничего другого я и не ожидал.
Так получалось, что поезд приходил на старый вокзал Константинополя, а для того, чтобы попасть на него – он должен был пересечь бухту по железнодорожному мосту, по новому железнодорожному мосту, построенному совсем недавно и входившему в число наиболее сложных технических сооружений мира: его центральный пролет поднимался, пропуская под собой авианосцы. Как раз в этом время летом начинает светать – и зрелище из окон замедляющего на мосту свой стремительный бег поезда – просто потрясающее. Солнце еще за горизонтом – но свечение от него чуть освещает мост, воду, залив и вода становится темной-темной, как окраска на малых боевых судах, на которых я должен был служить по роду моей профессии. Странно – от света вода становится темной…
У вокзала я еще раз проверился, на всякий случай – при поездках на поезде и на автобусе не спрашивали документов это тебе не самолет, не корабль и не дирижабль. Серьезнее всего я заметал следы в Багдаде – даже посетил баню, вымылся и полностью сменил всю одежду, надев взамен то, что удалось купить. Выбросил из карманов все, что там было, даже бумажник выбросил, предварительно выложив из него в карман деньги. Оставил только медную мелочь, ключи и всё. Сотовый телефон я не просто выбросил – я 'потерял' его на улице, дабы он нашел своего нового хозяина. Если кто-то решит меня отслеживать по сотовому телефону – а он дает сигналы о своем местонахождении на ближайшую вышку сотовой связи даже будучи выключенным – то пусть отслеживает. После того, как я отправил СМС с этого телефона с просьбой о немедленной встрече и получил ответ с координатами – больше он мне не был нужен. СМС был зашифрован шифровальной программой, чтобы ее расколоть потребуется не меньше двух суток. К этому времени информация станет никому не нужной: координаты места встречи, которая уже произошла и номер телефона абонента купленного на подставных лиц и никак не ведущего к истинному хозяину. Путилов, с которым я должен был встретиться, работал на холоде, пусть и в дружественной стране, и как делаются эти дела – тоже знал…
Второй раз я позвонил на тот же телефон с уличного таксофона, предварительно накормив его медной мелочью. Как исследовало ожидать – произошла переадресация на электронный автоответчик, эзоповым языком я сообщил, что прибыл в нужное место и готов к встрече. Осложнений нет.
