Он не думал, что старший сразу выйдет – но он вышел. В грязном камуфляже без знаков различия, заросший бородой, с богемской автоматической винтовкой в руках.
– Доброго здоровья, пан граф – сказал он, не обращая внимания на направленный на него ствол – не припоминаете?
Что-то было в этом человеке знакомое, хотя похож он был на откровенного бандита.
– Не припоминаю.
– Под настроение попал … Мог бы и огрести и за себя и за того другого пана, как говорится… – спародировал его самого человек, и тут же снова, подражая теперь уже голосу отца – Цыц! На действительной – не на действительной, какая разница!? Я сказал! Представить к Георгию!
– Вы сотник… с этого сектора, вы здесь служили. Отец вас к Георгию приказал представить. Обстреляли еще вас…
– Так точно. Перед вами – все кто остался, казаки сектора Ченстохов, пан граф. И сербы. Остальных уже нет в живых.
Казаки и сербы – а их оставалось к этому времени девятнадцать человек – квартировали прямо в лесу, нашли что-то типа волчьего логова, видимо от контрабандистов осталось. Расширив эту нору, они вытащили лишнюю землю подальше и разбросали ее, а сам вход был искусно замаскирован – не знаешь что искать – не найдешь. Вниз вел лаз, что-то типа лисьего, но передвигаться по нему можно было пригнувшись.
Внутри – сырой запах земли, что-то типа полатей, настороженные глаза отдыхающей смены – чужих здесь не ждали. Чуть в стороне какие-то бочонки пластиковые …
– Свои – упредил вопросы сотник Велехов – я его знаю. Прошу, пан, не побрезгуйте такими условиями…
– Не до жиру… – ответил граф
Стола не было – расположились прямо там, на длинных, застеленных всяким тряпьем полатях друг напротив друга.
– Варшаву взяли? – первым делом спросил Велехов
– Нет. Добром хотят.
– Напрасно… не выходит с вами добром то… – подал голос один из казаков
– Цыть! Поперек атамана не сметь!
Казаки моментально притихли.
– А ты то как тут оказался, пан граф? – спросил Велехов.
– А что спрашиваешь? Меньше знаешь, лучше спишь.
Казак и польский шляхтич смерили друг друга взглядами
– Да вот знать хотим, за кого ты. Времена нынче смутные.
– Скажу – легче будет?
Несмотря на то, что граф Ежи был моложе опытного казачины раза в полтора, удар он держал и бил в ответ, а это было важно. В такой ситуации прав тот, кому поверять остальные, и словами можно добиться очень многого.
– Да не. Не легче. Веры зараз никому нет. Но и знать… что в спину нож не сунут – тоже надо…
– Так и шел бы мимо. Кой черт на дерево то полез?
– Могли бы и по-другому ссадить.
– Ты командованию подчиняешься?
– Была бы шея…
Велехов так и не знал, кому можно верить, а кому нет. Не знал он ничего и про неизвестно как оказавшегося здесь графа. к тому же поляка. Он его помнил, отчетливо помнил по лагерю, но разве не перешли на сторону мятежников большая часть польской аристократии?
Другой вопрос – зачем мятежнику шляться по ченстоховскому лесу со специальным оружием снаряжением и одному?
– Была бы шея, а хомут найдется… – граф Ежи потянулся к рюкзаку
– Э, э… – заволновался один из казаков
– Спокойно. Там рация. Мне нужно связаться с командованием, оно подтвердит мои полномочия, заодно установит ваши. Кого из казаков просить?
– Да все равно. Спроси кого из Донского казачьего войска. Скажи, здесь Велехов.
Рация была наисовременнейшая, размером примерно с полтора мобильных телефона, но могла работать в общей сети, где одновременно идет обмен данными между десятком тысяч абонентов или даже больше. Выход на связь был так же простым – граф Ежи вышел на заранее выделенный для него канал, доложился, что находится у казаков и просит связи с кем-то из атаманского состава Донского казачьего войска…
– Наказной атаман Свиридов тебя устроит? – он протянул трубку
Велехов коротко переговорил с атаманом, сказал напоследок так точно, отключил связь. Казаки – да и сам Комаровский напряженно ждали.
Мало ли…
– А что, братцы казаки… – вдруг весело сказал Велехов – мы снова на службе…
– Под ночь это случилось… Все зараз уже отбой совершили, только часовые на постах остались – как началось. Врезали со всех стволов сразу, по модулям прямо, одних пулеметов было с десяток. Кто сразу не полез – выскочил, у этих – еще и гранатомет был, автоматический. Или что-то в этом роде. Модули сразу накрыло, там всех в мясо. А мы с кумом решили за ангарами пузырь приговорить, благо с Дона гостинцы куму прислали. По первой налили, как началось. Мы бежать к мехпарку, там броня, заведешь ее а там и видно будет кто кого и как. Мехпарк не накрывали, кум то пошвыдче меня тикал. Там, как раз его и окликнули, он ответил – очередь ему навстречу, сразу и лег. Тут то я и сообразил, что тикать надо. А там в поле Митрия уже нашел, тот с самохода шел, шибко шел. Залегли, понаблюдали… Потом эти – прочесывание начали, тут то мы до леса уходить решили. А там и остальных встретили…
– А окликнули то по-русски? – спросил Велехов, хотя и сам знал ответ
– По-русски, истинный крест, пан сотник, по-русски.
Казак размашисто перекрестился щепотью, староверчество до них не дошло, в каких-то войсках крестились щепотью, в каких – двумя перстами…
– Внешний периметр они значит тихо прошли… – сказал Комаровский
– Я таких слов не понимаю, пан офицер – просто ответил казак – но напали сразу, никто и охнуть не успел…
Велехов резко встал с полатей, собирая с древесного, уже подгнившего потолка грязь своей шевелюрой медведем из берлоги полез наружу. Решил вылезти следом и пан граф, оставив рюкзак на попечение казаков.
Стемнело, на стремительно темнеющем небе проблескивал серп луны, звезд еще не было. Сурово и жутковато шумел ченстоховский лес.
Велехов сосредоточенно избивал дерево, он раз за разом бил кулаками по шершавому стволу старого, не меньше чем столетнего великана, как то болезненно и хрипло выдыхая при этом. Кулаки уже были в крови.
– Ты чего, пан казак… – спросил граф Ежи
Велехов вдруг остановился, начал вытирать сочащуюся кровь о превратившуюся почти в лохмотья форму.
– Да так – почти нормальным голосом сказал он – зараз ничего. Что вылез, выходить скоро…
– С базой той, на холме… не все ладно?
– С чего ты взял?
– С того. Я ведь на карту смотрел. Ты знаешь, что дыра – только здесь. Все остальные базовые лагеря выстояли и продержались до получения помощи, даже из соседних с тобой секторов. Дыра – только
