и решение кадровых вопросов в результате длительного закулисного торга. Но и тут имелись особенности. Если в обычных странах коррупционный механизм, где он имелся предусматривал использование денег, то есть должность тупо покупалась-продавалась за деньги прямо сейчас, или за обещание 'отстегивать наверх' или и за то и за другое сразу – то в Австро-Венгрии презирали деньги. В Вене было слишком много денег. В начале века здесь говорили 'если хочешь получить должность, придумай как понравиться Шраат'. Екатерина (Катарина) Шраат, актриса (по другим данным акушерка) и любовница престарелого императора Франца-Йосифа длительное время держала в своих руках всю кадровую политику государства. Мало что изменилось и сейчас. Студенты – а здесь многие учились до тридцати-тридцати пяти лет – работали жиголо или 'сахарными мальчиками', получали за это деньги, а престарелые мужеложцы брали на работу своих любовников. Про студенток – и говорить нечего. Министры открыто делали свои любовницам карьеру в Венской опере. Стоило кому-то получить министерство – он сразу устраивал судьбу всех своих родственников, принимая их в свое министерство, а когда это запретили – стали принимать в чужие по принципу 'рука руку моет'. Должность главы иностранного отдела ХКШ была не 'денежной', здесь не было перспективы значительных взяток и ее должен был занять кадровый разведчик – но глава иностранного отдела по должности был чрезвычайно осведомленным человеком, и имел хорошие шансы продвинуться выше и занять место самого главы ХКШ. Смерть Добеля, если вдуматься, была многим выгодна, потому что на мертвого очень легко свалить все неудачи. Это и сделали, и едва над могилой полковника Добеля отгремели револьверные залпы (на похоронах офицера такого ранга салютовали из револьверов) – как сразу несколько кланов вступили в ожесточенную борьбу за освободившееся место. Постепенно отсеивались слабейшие – но претендентов все еще было больше, чем один и борьба продолжалась, а место главы иностранного отдела ХКФ было до сих пор вакантным.
– Плохо что не решено. С чем вы прибыли?
– С посланием.
– И где же оно?
Граф фон Чернин улыбнулся, показал на свою голову
– Здесь. Оно – здесь. Я приехал, чтобы передать послание Борису Первому, но перед этим я должен поговорить с вами. Борис Первый должен покинуть Речь Посполитую и отправиться в изгнание. Только так можно что-то спасти.
– От кого это послание? – спросил человек из темноты
– От пана Скотницкого.
– Скотницкий мертв
– И от меня.
– Вот как? – с иронией сказал человек из темноты
– Именно так. Один человек из Лондона просил передать вам привет. И сказать: Ave mater dei…
– Кто этот человек?
– Монах.
Человек в темноте пошевелился
– Это другое дело…
– Надо ехать – сказал фон Чернин – к утру мы должны выехать. Мы думаем, что русские собираются что-то предпринять. Где сейчас Калановский.
Мусницкий усмехнулся
– Во дворце, где же. Там, где и Борис
В голосе проскользнуло омерзение. Понятно…
– Он поможет нам уговорить Бориса?
– Еще бы… Он умирает от страха, они все там давно смазали лыжи. Калановский недавно хотел бежать один, да не убежал далеко.
– Надо уходить. Вместо, это приказ. У меня – три дипломатические машины, нас нигде не посмеют остановить. Все согласовано.
Человек в темноте помолчал
– В этом то и трагедия Польши, экселленц
– В чем же?
– В том, что храбрейшими из храбрых руководят гнуснейшие из гнусных****.
Ночь на 15 июля 2002 года
Средиземное море
Буровое судно 'Леди залива'
Hotel Company 26 MEU USMC
Большие города…
Пустые поезда…
Ни берега ни дна…
Все начинать сначала…
Холодная война…
И время как вода…
Он не сошел с ума…
Ты ничего не знала…
Полковнику никто не пишет…
Полковника никто не ждет…
На линии огня…
Пустые города…
В которых никогда…
Ты раньше не бывала…
БИ-2
Несколько суток назад, в Средиземное море вошло относительно небольшое, длиной примерно шестьдесят метров и дедвейтом примерно двадцать тысяч судно под названием 'Леди залива'. Портом его приписки была Гавана, довольно распространенный порт приписки среди флота североамериканских буровых компаний, потому что кубинский флаг предусматривал куда меньше налогов, чем тот же североамериканский. Правда, кубинский флаг не слишком-то защищал от посягательств, как это мог сделать флаг Североамериканских соединенных штатов, но зачем посягать на мирное буровое судно, что такого с него можно взять? Тем более, что Средиземное море – одно из самых цивилизованных на планете, здесь нет никакого морского разбоя, правда – слишком много флотов на столь небольшой участок водной глади.
