— Стало быть, — не дождавшись ответа, подытожил Курт, наконец, развернувшись к тяжелому столу у стены, — по-хорошему разрешить ситуацию не удастся; что ж. Это твой выбор.
Обеспамятевшего переписчика охрана волоком вытянула в коридор спустя несколько часов.
Курт сидел за столом недвижимо еще минуту, глядя на закрывшуюся дверь; от витавшего под низким потолком запаха раскаленного воздуха, пота и крови становилось дурно, но заставить себя подняться он никак не мог.
… 'следует быть осмотрительным, дабы не ошибиться в своем суждении'…
Он рывком встал, расстегнув ворот куртки, и прошагал к бочке с водой у противоположной стены. Исполнитель деловито пристраивал орудия своего труда, на молчащих дознавателей не обращая внимания и не произнося ни слова; Курт был убежден, что и говоримое обвиняемыми в этом зале он вряд ли слушал и запоминал…
Зачерпнув из бочки воды, он плеснул на себя, с усилием проведя ладонью по мокрому лицу. Вода пахла гарью и плесенью.
… 'следует быть осмотрительным, дабы не ошибиться в своем суждении'…
— Первый допрос, верно?
Того, как Ланц остановился за спиной, он даже не услышал; не оборачиваясь, Курт кивнул, закрыв глаза и слизнув горьковатую воду с губ.
— Для первого раза ты хорошо держался.
— Нет, Дитрих, — возразил он с невеселой усмешкой, следя за исполнителем, все так же молча устранившимся подальше, давая следователям возможность обсудить то, что его ушей не касалось. — Нет. Это он хорошо держался.
— Н-да… Не ожидал от такого заморыша.
… 'следует быть осмотрительным'…
— В Шонгау, в Баварии, — произнес он медленно, глядя в темную воду в бочке, — один 'общественный палач' изобличал ведьм методом прокалывания. Это было, разумеется, задолго до больших перемен в Конгрегации… Так вот, однажды, когда он не смог отыскать 'клейма дьявола' на одной из женщин, он заявил, что 'с его точки зрения она выглядит как ведьма'. Можно и не говорить, что она, в конце концов, созналась…
— Это ты к чему? — уточнил Ланц; он вздохнул:
— С моей точки зрения, Отто Рицлер умалчивает о чем-то важном. Но может, ему попросту нечего мне сказать? И я впрямь ошибся?
Позади прозвучал вздох, и Ланц, подступивши, встал рядом, привалившись плечом к стене и глядя ему в лицо.
— Зачем спрашиваешь? Тебе интересно мое мнение, ты ему доверяешь? Оно что-то переменит? Или ты спрашиваешь себя?.. брось индульгировать, абориген, это делу не поможет.
— В конце концов, ты ведь не приходской священник, Дитрих. Так скажите мне, майстер инквизитор второго ранга Ланц, как по-вашему — он говорил правду?
— По-моему — нет, — не задумавшись, откликнулся тот. — Легче тебе от этого?
— Легче?.. Навряд ли.
— Шел бы ты; у тебя такой вид, будто это тебя только что сняли из-под потолка.
— Я в порядке, Дитрих, — возразил он, распрямляясь. — Конечно же, я далек от того, чтобы прыгать от восторга, но я в норме. Просто… Просто теперь я не знаю, что мне делать. Я в тупике. Вчера перед Керном я напустил гонору, а сегодня у меня на руках нет ничего, кроме этого упорно молчащего полутрупа.
— Сломается. Не таких ломали.
— И когда это случится? Завтра? Через день? Неделю? Арестованный Конгрегацией студент — это само по себе тема для обсуждения на весь Кельн, и с каждым часом (не днем даже!) недовольство будет расти. Друденхаус они, конечно, приступом брать не станут, но existimatio[101]…
— Боишься — в спину плевать начнут? — прямо спросил Ланц, глядя на него почти с сочувствием, и утешающе похлопал его по плечу. — Привыкай.
— Н-да… — вздохнул он, снова прикрыв глаза и глубоко вдохнув. — Я, наверное, в самом деле пойду. Отдашь Керну протокол, ладно?
Глава 11
Снаружи двух башен солнце клонилось глубоко к горизонту; стало быть, в подвале он провел не меньше пяти часов…
Над тем, куда направиться сейчас, в свое тесное жилище или к каменной ограде дома через улицу от Друденхауса, он думал меньше мгновения. В открывшуюся снова без вопросов калитку прошел уже привычно, не удивляясь, в комнату Маргарет поднялся сам, войдя без стука. Встретив обрадованный взгляд, на миг замер на пороге и, одним движением загнав засов в петли, стремительно и безмолвно приблизился, все так же без единого слова притянув ее к себе…
Оба молчали после еще долго; Маргарет, лежа на его плече, казалось, опасалась спрашивать, в чем дело, а Курт бережно гладил изящные пальцы, удерживая ее руку в ладони и неотрывно глядя на белую кожу, облегающую хрупкие суставы.
— Ты меня пугаешь, — наконец, тихо шепнула она, чуть приподняв голову и заглянув в лицо. — Что с тобой сегодня?
