более чем реальным: начинается восстание, входит «русская армия», к которой радостно присоединяются повстанцы, и от удара этой силы рушится ненавистная власть…
Из справки Полевого штаба РВСР. Декабрь 1920 г.
«План Савинкова сводится к нижеследующему:
Формируется новая русская армия. Основным кадром ее служат армии Петлюры, Белоруссии и Балаховича. Этот кадр пополняется пленными красноармейцами, главным образом из находящихся в Польше, каких предполагается завербовать до 40 000. Основной кадр исчисляют в 25 000 человек. Кроме того, из армии Врангеля должны просочиться через Балканы добровольцы; полагают, что их будет много, что армия Врангеля как отдельная армия больше существовать не будет. До весны, таким образом, Савинков предполагает сформировать армию численностью до 100 тысяч человек.
Савинков возлагает надежды на возобновление военных действий весной между Польшей и Советской Россией, по инициативе последней. В таком случае русская армия выступает с национальными лозунгами одновременно с польской армией под общим руководством последней, но формально самостоятельно. Военные действия подготавливаются долженствующими вспыхнуть в прифронтовой полосе крестьянскими восстаниями и крупными террористическими актами по отношению к видным советским деятелям. Пользуясь создавшимся таким путем тревожным наступлением (а по мнению Савинкова, даже паникой), сначала выступают в виде партизанских отрядов части Балаховича, а за ним трогается в наступление регулярная армия»[85].
Оно, конечно, Савинков — прожектер первоклассный. Стотысячная армия, надо же! Не говоря уж о том, что ее нужно собрать — а даже умирающие в лагерях красноармейцы совершенно не рвались в савинковское войско, а если и вступали в него, то все больше с твердым намерением при первой же возможности перебежать к красным… Но кто будет финансировать такую громаду? Савинков считал, что поддержка Франции обеспечена — но едва ли расчетливые французы стали бы содержать эту махину, не получив ничего взамен. Не говоря уже о Пилсудском — надо быть полностью сумасшедшим, чтобы разместить на своей территории сто тысяч вооруженных людей, половина которых является откровенными бандитами, а вторая половина, натерпевшись всякого в плену, люто ненавидит поляков.
Однако при существенной (раз этак в двадцать) поправке в количестве «новая русская армия» все же формировалась. Идея «Междуморья» была отложена, но не похоронена, да и лидеры «национальных сил» рвались драться с «советами», и с их настроениями приходилось считаться.
…Уже в декабре 1920 года неугомонный Петлюра начал готовить новый поход на Украину. На польские штыки он ввиду намечающегося мирного договора больше не надеялся, а с завидным национальным упрямством твердил о всеукраинском восстании, несмотря на то, что оно уже два раза не состоялось. Но теперь пылали Тамбов, Тюмень, Западная Сибирь, и казалось, вот-вот запылает вся Советская Россия.
Гетман создал так называемый повстанческий отдел при «Генштабе УНР», преобразованный в январе 1921-го в партизанско-повстанческий штаб при главном атамане, и направил на Украину эмиссаров, которые организовали там центральный и региональные повстанческие комитеты и занялись созданием подпольной сети.
Советская сторона слала ноту за нотой, требуя выслать из Польши Петлюру и его людей. Поляки эти требования игнорировали, зато в планах гетмана участвовали весьма активно. Еще зимой они пообещали организовать и вооружить ударную группу «украинской армии» в составе двух тысяч человек. Весной польский Генштаб помог подготовить план операций по захвату Каменец-Подольска и наступлению на север Правобережной Украины. Чекисты перехватили курьеров и разгромили несколько групп в приграничье, сорвав эти великие планы, после чего операцию решили отложить до более удобных времен.
18 марта был подписан Рижский мирный договор, одна из статей которого прямо запрещала сторонам привечать на своей территории вооруженные формирования, враждебные другой стороне. Но это нисколько не помешало Пилсудскому вместе с Петлюрой в апреле — мае 1921 года совершить объезд лагерей украинских войск и поднять планку, пообещав вооружить уже пять тысяч бойцов. Одновременно, в апреле 1921 года, «партизанский штаб» был перебазирован из Тарнова во Львов и прикомандирован ко второму отделу польского Генштаба (то есть к разведке).
Ссылаясь на неготовность петлюровской армии, поляки все откладывали и откладывали срок выступления. К концу мая им пришлось все же формально запретить деятельность «украинских организаций». Те сняли вывески, вроде бы перейдя на нелегальное положение — и продолжали все ту же работу. Естественно, польские власти ее «не замечали».
Однако на родине «национальную армию» уже давно никто не ждал. Еще зимой 1921 года, избавившись наконец от большой войны, в Советской России и на Украине всерьез занялись бандами. За шесть месяцев только на Украине было разными способами нейтрализовано (убито, арестовано или амнистировано[86]) около 30 тысяч «повстанцев». В окружении самого Петлюры имелось не меньше десятка большевистских агентов — стоит ли удивляться, что практически всю их сеть разгромили еще весной, а добили летом?
…Савинков тоже не сидит сложа руки. В январе 1921 года он создает военно-подпольную организацию «Народный союз защиты родины и свободы», во главе которой, вместе с самим Савинковым и его братом Виктором, стоят такие люди, как бывший кирасирский штабс-ротмистр Эльвенгрен, полковник с прелестнейшей фамилией Гнилорыбов и еще несколько весьма колоритных личностей из тех, по кому петля не просто плачет — слезами обливается. Задачей Союза стало готовить и засылать на советскую территорию диверсионные отряды. В добровольцах в Польше, где прозябало в нищете и неопределенности огромное количество русских эмигрантов, недостатка не было. Тем более что в распоряжение Савинкова польское правительство передало лагеря интернированных войск Деникина и Врангеля, а также казачьи части, временно служившие в польской пограничной охране.
Уже зимой 1920–1921 гг. начались рейды на советскую территорию диверсионных отрядов, набранных из банд Балаховича, а также отрядов белорусских националистов, группировавшихся вокруг организации «Зеленый дуб». Это была еще одна из организаций, созданных зимой 1920–1921 гг. Основателем ее являлся некий Белорусский политический комитет, которым руководил бывший помещик Алексюк. В начале 1921 года боевые дружины «Зеленого дуба» были вроде как бы расформированы, но фактически преспокойнейшим образом ходили на советскую территорию, при малейшей угрозе уходя обратно в Польшу. Штаб «Зеленого дуба» находился тоже на польской территории, в местечке Молодечно.
«Действуя небольшими отрядами в 20–30 человек, бандиты совершали нападения на советские учреждения, взрывали мосты, уничтожали телеграфные линии, склады продовольствия, грабили население, нападали и на отдельных прохожих в лесах. Иногда банды разрастались за счет местных грабителей.
За зиму 1920/21 г. бандиты произвели в Белоруссии до 40 погромов, из них 21 в Мозырском уезде, где орудовали булак-балаховцы. В марте 1921 г. погромов было совершено 18, в апреле — также 18, в мае — 53. В Игуменском уезде оперировал отряд численностью до 400 человек под командованием полковника Павловского, в Бобруйском — отряд в 300 человек под командой капитана Колосова. К июню 1921 г. на территории Белоруссии действовало до 40 банд с постоянным контингентом до 3 тысяч человек»[87].
Формально эти отряды должны были готовить плацдармы для грядущего наступления «национальных армий» и базы для партизанского движения, а фактически… бандиты — они и есть бандиты. Как иначе назвать вот это?
«Во время первого рейда банда Павловского ворвалась в город Холм. Бандиты убили здесь 250 и ранили 310 человек. Отступая из Холма в направлении Старой Руссы, они заняли Демянск, разгромили там
