— Не знаю. Конечно, она способна кое-что выяснить. Но если этот парень умен, то лучше не привлекать его внимание ко мне.
— Ты прав, — сказал Беккер, глядя на приятеля в свете фар промелькнувшей мимо машины. — Как, ты сказал, ее зовут? Кэсси?
— Кэсси Лаш, — ответил Друз. — Она рыжая.
Когда они переехали по мосту через реку Сент-Круа и оказались в Висконсине, вокруг полыхали молнии. Свернув на Хадсон, сообщники попали в грозу. Дождь обрушился на дорогу, автомобиль затрясло, и Друзу пришлось заметно сбавить скорость. Когда они оказались возле съезда к озеру, то делали всего сорок миль в час, словно последняя машина в неофициальной процессии.
— Паршивая ночь, — проворчал Друз.
В ответ сверкнула молния.
— Я бы не пережил еще двадцать четыре часа, — ответил Беккер. — Он глубоко?
«Глубоко? А, он имеет в виду Джорджа».
— Думаю, больше двух футов, — сказал Друз. — Почти три.
— Ну, тогда мы быстро управимся, это не займет много времени, — сказал его друг.
— Тебя здесь не было прошлой ночью, — недовольно проговорил Друз. — Там настоящее болото. Быстро не получится.
Они пропустили поворот к хижине. На грунтовой дороге Друз сбавил скорость до тридцати миль в час, потом до двадцати пяти, пытаясь найти отражатели на повороте. И все же они проскочили мимо, и пришлось возвращаться обратно. Они встретили всего одну машину, пикап, который проехал в противоположном направлении. Голову водителя скрывала шляпа, лицо превратилось в размытый овал.
Они нашли поворот на обратном пути и стали пробираться среди высоких кустов. Дождь не ослабевал, молнии продолжали вспыхивать одна за другой, но грозовой фронт медленно перемещался на север. Хижина возникла в луче света, словно мираж, неожиданно появившийся из темноты. Друз остановил машину перед хижиной, выключил фары и сказал:
— Давай сделаем то, что нужно.
Он взял с заднего сиденья серый пластиковый дождевик и надел его. У плаща Беккера был капюшон как у монашеской сутаны.
— Надень мою шляпу, — предложил он Друзу, достал ее с заднего сиденья и протянул товарищу.
Они вышли из машины. Почва под ногами оказалась довольно твердой, скорее песчаной, чем глинистой. По мере того как ослабевал дождь, усилился ветер, который принялся завывать в голых ветвях берез. В двухстах или трехстах ярдах за хижиной, на другом берегу озера, Беккер заметил свет во дворе домика, а чуть дальше — желтый прямоугольник окна.
— Сюда, — проворчал Друз.
Его штаны, в тех местах, где их не защищал плащ, уже промокли, и он ощущал, как вода пробирается в кроссовки. Закинув лопату на плечо, он двинулся вперед через заросли ежевики, подсвечивая себе фонариком. Они приближались к краю болота, и почва стала глинистой и скользкой.
— Еще далеко?.. — начал Беккер.
— Мы уже пришли, — ответил Друз, направив луч фонарика на землю перед собой.
Беккер увидел на земле свежее пятно овальной формы.
— Перед тем как уехать, я забросал яму, — сказал Друз. — Через две недели никто здесь ничего не найдет, как бы ни пытался.
— Что ж, перед уходом мы сделаем это еще раз. Может быть, стоит сверху засыпать все листьями, — рассеянно проговорил Беккер.
Дождь хлестал в лицо, заливая глаза, и ему приходилось все время протирать их. «Он растворяется в воде, как злая ведьма из страны Оз», — подумал Друз.
— Конечно, — проворчал в ответ Друз, пристроил фонарик на голый куст и начал копать. — Давай.
Беккер лихорадочно орудовал лопатой, отбрасывая в сторону землю, что-то бормотал себе под нос и сплевывал дождевую воду, попадавшую в рот. Друз старался действовать методично, но через несколько минут понял, что лучше просто не мешать товарищу. Гроза продолжала бушевать на севере. Дождь опять припустил, и очень скоро в яме набралось на полдюйма воды.
— Не могу понять… — задыхаясь, заговорил Беккер, — откуда появляется вода… от дождя или снизу.
— Отовсюду понемногу, — ответил Друз.
Луч фонарика выхватил из темноты что-то постороннее, и Друз потыкал туда лопатой. Она уперлась в нечто упругое.
— Кажется, вот он.
— Нашел? Тогда дай мне…
Беккер отстранил Друза и опустился на колени, держа лопату как совок. Он работал с остервенением, разбрасывая влажную грязь во все стороны.
— Мы его нашли, — тяжело дыша, сказал он.
Показались бедро, нога, плечо, спортивный пиджак.
— Нашли, нашли, нашли…
Друз отошел еще на пару шагов, держа в руке фонарик, пока Беккер счищал грязь с верхней части тела.
— Вот черт, — пробормотал Беккер и поднял голову, чтобы взглянуть на сообщника. Его бледное лицо по цвету и виду напоминало восковую маску. — Он лежит лицом вниз.
— Я просто сбросил его в яму, — смущенно признался Друз.
— Все нормально, мне нужно…
Беккер попытался высвободить тело, потянув за спортивный пиджак, но земля держала его так же надежно, как если бы оно было залито бетоном.
— Похоже, его засосало, — проворчал Беккер.
Его плащ и лицо покрылись слоем грязи, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Оседлав ту часть тела, что торчала из земли, он схватил мертвеца за шею и попытался вытащить голову.
— Проклятье, ничего не получается, — через минуту пожаловался он.
— Нужно еще расчистить, — предложил Друз.
— Пожалуй.
Беккер снова взялся за лопату и, используя ее как совок, принялся разгребать землю возле предплечий, которые погрузились в грязь. Сначала он высвободил левую руку — она стала белой как мел, пальцы затвердели и напоминали свечи, — затем откопал часть левой ноги и повернулся к Друзу.
— Может быть, ты мне немного поможешь? — спросил он.
Друз присел на корточки у края ямы и ухватился за ремень убитого.
— Возьмись за голову, — сказал он. — Готов? А теперь тяни.
Труп приподнялся над ямой, как археологическая находка на стреле подъемного крана. Тело не стало совершенно твердым, частично сохранило гибкость, ноги все еще оставались в земле, голова свешивалась вперед…
— Вот так, — сказал актер, напрягая мышцы, и ему удалось перевернуть тело на бок, при этом ноги наконец высвободились из земли.
Грязь залепила рот и нос убитого, но одна из глазниц оставалась чистой. Когда дождь окончательно смыл землю, они увидели, что мертвый белый глаз смотрит на них.
— Господи, — пробормотал Друз и отступил на шаг.
— Я же говорил тебе! — завопил Беккер. Он порылся в кармане и вытащил отвертку. — Я говорил тебе, говорил, говорил…
Держа голову за волосы, он вонзил инструмент сначала в один глаз, а потом в другой. Он снова и снова с яростной силой втыкал отвертку, десять раз, двадцать, тридцать, продолжая кричать:
— Я тебе говорил!
