отдых.

Здесь необходимо напомнить: сам генерал Родзянко считал, что после занятия Гатчины он выполнил свою задачу как начальник отдельной группы войск и передал 3-ю дивизию снова в подчинение командира 1-го стрелкового корпуса генерала графа Палена. Став помощником Главнокомандующего и не имея при себе не только штаба, но и офицеров для поручений, он, не проверив исполнения своего приказа о занятии Тосно, бросился в ночь на 16 октября лично во главе Темницкого полка на штурм Гатчины.

Что же касается оценки действий генерала Ветренко, то его сосед слева, командир 2-й стрелковой дивизии генерал Ярославцев оценивал их весьма скептически: «...Он сунулся для чего-то в Лугу, которую брали, выполняя приказ по Армии, части 1-й стрелковой дивизии, затем вторгся в Гатчину, в район 2-й стрелковой дивизии. Измотав свои части бесцельными движениями, уклоняясь от указанного ему направления, он вынужден был дать им двухдневный отдых (17 и 18 октября), чем передал в руки противника инициативу, а мне затруднил захват почти без боя быстрым выдвижением вперед Царского Села»{~14~}.

К этому анализу соседа необходимо добавить две записи из обнаруженной в ЦГАСА полевой книжки штаба 3-й стрелковой дивизии. Их сделал сам начальник штаба дивизии подполковник Кусаков. Первая является его секретным докладом начальнику штаба 1-го стрелкового корпуса ротмистру Видякину и лично генералу Родзянко:

Наштакор 1 Секретно. Срочно. Генералу Родзянко. 19/Х. Вчера убедился в том, что невыполнение Вашего приказа от 16/Х (приказ № 3 генерала Родзянко, отданный в 23 ч. 45 минут 15 октября. —
Н.Р.)
о занятии Тосно произошло [со] стороны начальника дивизии не случайно, а вполне сознательно. Генерал Ветренко находит это лишним. Это крупное упущение и может стоить нам дорого. Обещаю употребить все свое влияние. Наштадив п[од]п[олковни]к .Кусаков{~15~} .

Второй является короткая карандашная запись его же доклада самому генералу Ветренко.

20/Х 9 ч. 40 мин. Генералу Ветренко.

Хорошо знаю, что Ваше решение окончательно, но знаю, что исправить его вряд ли возможно. Еще раз прошу Вас занять Тосно. Если Вам это почему-нибудь неудобно (два слова не разобраны)... то поручите мне.

Ваше Превосходительство, преступно и непростительно из личного самолюбия продолжать упорствовать.

Генерал Родзянко разнес меня, я знаю, что не в адрес, но молчал, т.к. все же надеялся, приняв вину на себя, все исправить. Тосно можно было занять еще позавчера (одно слово не разобрано) нам не простят этой оплошности.

Я докладывал Вам все время и о Гатчинском промедлении, т.е. об обязательном наступлении [согласно]
(Н.Р.)
приказанию ген. Родзянко. Я не хочу быть виновным в готовящемся (далее 3 слова не разобраны){~16~}.

По всей вероятности, в связи с этим докладом подполковника Кусакова генерал Ветренко распорядился соорудить импровизированный броневой поезд, с тем чтобы двинуть его от станции Владимирской через Лисино на Тосно. Но пока этот поезд готовился, к Лисино подошел со стороны Тосно настоящий броневой поезд красных, и эта последняя попытка занять Тосно рухнула.

Во всяком случае, в полевой книжке 3-й стрелковой дивизии сохранилось следующее донесение подполковника Кусакова начальнику штаба 1-го стрелкового корпуса:

«21/Х 18 г. Павловск. Наштаткору 1. Броневой поезд-летучка уже действует на линии Гатчина-Владимирская (устройство самое примитивное). Желательно сооружения другого. Наштадив п/п-к Кусаков»{~17~}.

Только 19 октября Ветренко двинулся из Гатчины на север, в направлении Павловска. К этому времени паника, охватившая войска 7-й красной армии после занятия белыми Гатчины, уже улеглась, на фронт прибыли финские курсанты и другие отборные части. Бои за Царскую Славянку, где дворцовые здания переходили из рук в руки, отличались большим упорством. Генерал Ветренко лично водил в атаку цепи Волынского полка. Он потребовал выкатить орудия батареи вперед, чтобы они сопровождали пехоту.

21 октября Царская Славянка и Павловск были взяты. Заняв оборону на северной опушке павловского парка, генерал Ветренко послал усиленный батальон Волынского полка в Колпино, чтобы там, наконец, перерезать Николаевскую железную дорогу. Но было поздно. В ночь с 20 на 21 октября в Колпино прибыли из Москвы стрелки 5-го Латышского полка. Направление Ям-Ижоры было уже закрыто. Вернуть упущенное за 5 дней было уже невозможно: в Колпине началось сосредоточение ударной группы бывшего полковника Генерального штаба С.Д. Харламова для удара во фланг Северо-Западной армии, согласно плану нового командующего 7-й красной армии бывшего генерала Д.Н. Надежного.

В течение 23 октября войска 3-й дивизии успешно отражали атаки красных. Но к вечеру на опушке павловского парка красным курсантам удалось прорвать позиции Вятского полка, бросившегося в бегство в сторону Царского Села, что вынудило к отступлению не только 3-ю стрелковую дивизию, но и занимавшую Царское Село 2-ю.

Контратаки 25 октября окончились лишь местными успехами, и под давлением превосходящих сил противника 3-я дивизия отошла в сторону Гатчины, заняв позиции у деревни Новый Бугор. 3 ноября после упорных боев 3-я дивизия оставила, согласно приказу генерала Юденича, Гатчину, в связи с выходом войск 15-й красной армии через Лугу к Мшинской. Избежав окружения, Северо- Западная армия без потерь отошла на позиции перед Нарвой, где и началось ее расформирование.

После ликвидации Северо-Западной армии генерал Ветренко организовал так называемую «трудовую артель» на торфоразработках, созданных по закону о принудительном труде, принятом для бывших русских военнослужащих эстонским правительством. Г.И. Гроссен (Нео-Сильвестр) описал ужасные условия на этих работах{~18~}.

После 1920 г. Ветренко с женой и сыном переехал в Польшу. Однако он не был зачислен в 3-ю Русскую армию. Проживал в Польше до 1928 г., затем, в связи с обвинениями в шпионаже, вместе в семьей был выслан польскими властями в СССР.

Находился некоторое время в заключении в Москве. Был выпущен и в течение долгих лет (в 30-40-е годы) скитался по глухим местам Сибири и Дальнего Востока, работал счетоводом или учетчиком в совхозах и леспромхозах. Преследованиям, насколько известно, не подвергался.

После Второй мировой войны был устроен сыном Леонидом на жительство у родственников в Краснодарском крае. В 1948 г. его, тяжело заболевшего, сын взял к себе, в Ленинград. Скончался 16 марта 1949 г. и похоронен на одном из ленинградских кладбищ.

Барон Вилькен Павел Викторович

Капитан 1-го ранга

Родился 12 июля 1879 г. Происходил из потомственной морской семьи. Окончил Морской корпус в 1899 г. и произведен в мичманы. Плавал на разных кораблях Тихоокеанской эскадры и по возвращении в Балтийский флот окончил курс офицерского артиллерийского класса{~1~}.

С началом Русско-японской войны лейтенант Вилькен был отправлен по его желанию в Порт-Артур и

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату