– Он же член сельсовета! Депутат! – заорал Серган.
– Был, да вывели. А вы не берите на горло! – крикнул Сенечка.
– Федот – мастер, колесник! А ты – сморчок! Слепень на конской заднице!
– Это что за подкулачник? – обернулся Сенечка к председателю. – Клюев его напоил? Специально подпоили!
– Меня подпоили?! Ах ты, мать-перемать… Я тебя самого счас напою Капкиным кипятком. Утоплю в кубовой!
Серган бросился к столу, опрокидывая скамейки, но на плечах его повисли Ванятка и Андрей Иванович. А Сенечка побледнел, по-заячьи выпрыгнул из-за скамейки да брызнул через заднее крыльцо на улицу. Только его и видели.
– Да я ему ноги из шагалки повыдергаю, как у цыпленка. Соплей зашибу и разотру в порошок! – долго еще бушевал Серган, но на улицу не вышел, не побежал за Сенечкой.
3
В тот же день Сенечка Зенин передал в окрисполком заверенную Возвышаевым телефонограмму:
«Срочно: о классовой борьбе в Тихановском районе при проведении хлебозаготовок:
В с.Тиханове подкулачник Клюев Сергей на заседании пленума с/совета пытался избить секретаря партячейки Зенина, но, по независящим от него причинам, действия эти вовремя были пресечены.
Того же числа, т.е. 14 октября, в с.Тимофеевке была проявлена массовая попытка к избиению районной делегации и пред, с/совета на церковной паперти. С подстрекательством в неповиновении местным властям выступил б.священник Покровский. И только решительное противодействие пред, райисполкома т.Возвышаева и всей делегации предотвратило опасные последствия.
В ночь на 14 октября три неизвестные личности в саду Тихановской больницы выстрелами из огнестрельного оружия разогнали сторожей сада, а потом были украдены все заготовленные яблоки прямо в кооперативных кадках, и в ту же ночь в здании клуба, где происходила репетиция к спектаклю, через окно был произведен выстрел и разбито стекло.
Все это, вместе взятое, а также жалобы чуть ли не всех членов комсода говорят, несомненно, о том, что кулацкая часть деревни перешла в активное наступление.
Просим содействия со стороны органов ОГПУ».
На другой день явился из Рязани уполномоченный ОГПУ и увез с собой арестованных отца Василия и Сергана. А после обеда Возвышаев вызвал к себе Кречева.
Возвышаев был строг и хмур, руки не подал Кречеву, а только указал на стул, приставленный с торца к столу:
– Расскажите, что там у вас произошло доподлинно? Что это за подкулачник Клюев? С какой целью он задумал избиение?
– Какая у него цель? По пьянке да по дурости. – Кречев тоже хмурился и был недоволен, что его принимают, как подследственного.
– Плохо вы знаете своих людей. Говорят, он родственник кулака Клюева?
– Вроде бы, седьмая вода на киселе.
– Почему он оказался в списках бедноты?
– Потому как беспортошный. Все, что ни заработает – все пропивает.
– Но у него ж корни сырые. По социальному происхождению Клюевы относятся к обеспеченной прослойке.
– То Клюевы, а этот Серган, осколок от Клюевых.
– Значит, по-вашему выходит, что родственные узы ничего не значат в классовой борьбе?
– При чем тут классовая борьба? Человек пьяный, обыкновенный хулиган.
– Обыкновенный хулиган, да? А почему он не набросился с кулаками на Бородина? Или на кого-нибудь еще из мужиков? Они ж его за руки хватали да связывали!
– Об этом вы самого Сергана спрашивайте.
– Его спросят где следует и как следует… А вам делаем предупреждение – во избежание подобных случаев прошерстите весь состав актива и бедноты. Не то у вас, оказывается, кулаки да подкулачники заседали на пленумах… случайно.
– Дак чего? Вывести всех, что ли, которые выпивают?
– Вы мне тут не разыгрывайте комедию с непониманием классовой борьбы! Вы что, гордитесь тем, что сорвали индивидуальное обложение двух кулаков?
– Я ничем не горжусь.
– Тогда объясните, как это у вас вышло, что голосование насчет обложения Алдонина и Клюева сорвалось?
– Вы же знаете! Поднялся пьяный Серган и бросился на Зенина.
– А кто вел агитацию перед этим? Кто оспаривал законность обложения кулаков?
– Какую законность? – опешил Кречев.
– Забыл?! Так я тебе напомню: выгораживал кулаков Алдонина и Клюева хорошо известный тебе
