И, быстро повернувшись, он скрылся. Стефан закрыл за ним дверь на засов и направился в свой угол.
Георгий повел гостя наверх и усадил подле очага. Он сидел молча, задумчиво поглядывая на пылающие поленья.
– Я был сегодня в Вифлеемской часовне, – сказал Георгий.
– А! – Проповедник поднял голову. – Ты не одобряешь моей проповеди?
– Я не принадлежу к числу последователей Лютера… – начал Георгий.
– И я также, – неожиданно сказал гость.
Георгий удивленно посмотрел на него.
– Разве не от имени Лютера проповедуете вы здесь?
– Я проповедую от своего имени, – сказал тот с внезапной резкостью.
– Как же ваше имя?
– Меня зовут Томас Мюнцер, но это ничего не скажет тебе, – ответил проповедник. – Прежде я действительно во многом сходился с Мартином Лютером. Он неплохо начал. Но теперь… Теперь наши пути различны.
– Почему же? – заинтересовался Георгий.
– Потому что он изменил народу, снюхался с немецкими князьями да с разбойниками-рыцарями. Потому что он, восставший против папы, сам стал папой. Ха-ха-ха, – рассмеялся проповедник. – Видно, мало было нам одного папы, так теперь у нас стало два: один в Риме, другой в Виттенберге!.. Нравится тебе это, брат мой? – Он заговорил вдруг горячо и торопливо. – Властолюбивый монах, злоречивый обманщик, славословящая плоть из Виттенберга! Он обманывает бедняков, внушая им смирение и покорность, вместо того чтобы звать их на борьбу.
– На какую борьбу? С кем? – спросил Георгий. Этот человек вызывал в нем все больший интерес.
– С кем?.. Неужто ты не знаешь их, врагов рода человеческого? Князей и герцогов, баронов и рыцарей, ростовщиков-кровопийц… Только уничтожив их, добьемся мы царствия божия. Не к смирению надо звать народ, а к мечу.
Он порывисто встал с места и подошел к столу. Поверх груды книг и рукописей лежал первый том русской Библии – Пятикнижие. Проповедник раскрыл его.
– Что это? – спросил он.
– Пятикнижие. Одна из напечатанных мной по-русски книг священного писания…
– Ты перевел Библию на свой родной язык? – спросил гость и, не дожидаясь ответа, снова торопливо заговорил: – Это великая заслуга, брат мой. Только не делай из этого кумира. – Он указал на книгу. – Не уподобляйся Мартину Лютеру, боготворящему мертвую букву… Словно книжные черви, эти лицемеры грызут писание и препираются между собой из-за пустяков, вместо того чтобы пробуждать в человеке разум…
– Я согласен с тобой, – сказал Георгий, – и в моих предисловиях пытаюсь объяснить людям истинное значение Библии.
– А! – сказал проповедник. – Переведи мне это!
Георгий вкратце изложил по-немецки содержание предисловия к Пятикнижию.
– Мало! – воскликнул проповедник. – Здесь верные мысли, но этого мало. Почему ты не решаешься порвать с церковью и разоблачить ее преступную ложь, как это делаю я?
– Для того чтобы судить меня, – сказал Скорина серьезно, – тебе нужно знать жизнь моего народа. Я хорошо знаю ее и действую так, как почитаю более полезным. Придет время, пойду и дальше…
– Дальше! – громко повторил проповедник. – Иди дальше! Огнем и мечом надо пройти по всей земле, дабы истребить князей и господ. Они обращают в собственность рыбу в воде, птиц в воздухе, растения на земле. И после этого они имеют смелость проповедовать бедным заповедь: не укради… А сами берут себе все, что найдут, дерут шкуру с крестьянина и ремесленника. Когда же бедняк совершит малейший проступок, его отправляют на виселицу. И на все это католическая церковь вкупе с Лютером говорят «аминь»…
Мюнцер умолк. Крупные капли пота выступили на его лбу.
– Знавал я одного человека у себя на родине, – сказал Скорина, – он говорил то же, что и ты. Вы оба правы, но не во всем. Огнем и мечом пройти по земле – мыслимо ли сие? И есть ли в том надобность? Смел ты и душою чист, но подумай, сколько людей пойдут за тобой и сколько погибнет их? Смоешь ли их кровью зло с лица земли? Нет! Не настало время еще.
Георгий встал, взволнованный.
– Не кучке храбрецов суждено дать волю народам, а всему посполитому миру, в едином братстве собравшемуся. Для того и тружусь денно и нощно, чтобы народ мой пришел к знаниям и через то осмыслил задачи свои. Понял бы, кто ему брат, а кто недруг извечный. Молясь, на восток обращается наш простой человек. Оттуда и солнце светит ему… оттуда и братний голос начал уже слышаться…
Сильный стук внизу прервал его речь. Кто-то изо всей мочи колотил во входную дверь. Георгий вышел в сени. Стефан и Гинек были уже там. За дверью слышались крики и немецкие ругательства.
Георгий мигом понял, кто эти непрошеные гости и для чего они явились.
– Не открывайте двери, Стефан, пока я не скажу, – шепнул он старику и, обратившись к Гинеку, тихо спросил: – Можешь ты оказать мне услугу?
– Любую, хозяин, – ответил мальчик тоже шепотом.
– Пойдем! – Он втащил Гинека в комнату и прикрыл за собой дверь.
