— И это вас взбесило.
— Да, я был обижен. Она это сделала довольно бесцеремонно, а ведь я кое-что в нее вложил. Думал, у нас с ней есть какое-то будущее… я имею в виду
— Значит, Элена вас обидела.
— Она обидела
— И
— А у меня с успехом все в порядке. — Вашингтон скрестил руки на груди. — И я не собирался послать все дела к черту и начать снова работать с Эленой только потому, что ей вдруг так захотелось.
— Могу я послушать?
— Что?
— Записи, которые вы с ней успели сделать.
Вашингтон отвернулся, закурил сигару, выдохнул дым.
— Если я их найду.
— Очевидно, вы потеряли какие-то деньги, начав запись компакт-диска и не завершив.
— Я вовремя принял решение прекратить невыгодное дело.
— Значит, вы все же думали о выгоде, мистер Вашингтон, — констатировала Кейт.
Слишком много наметилось пересечений — Трайп, Пруитт, порнографические фильмы, Вашингтон, у которого на стене висит картина Итана Стайна. Не может все это оказаться случайным.
Кейт посмотрела на часы. Они договорились с Ричардом поужинать вместе, и, похоже, она опаздывала. Опять.
25
Мимо пронесся полицейский автомобиль, вспыхнув янтарными фарами. Сирена выла так громко, что Уилли заткнул уши. Гарлем. Пересечение Сто двадцать пятой улицы и бульвара Мартина Лютера Кинга-младшего. Уилли посмотрел на табличку с новым названием: АФРИКАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. Удивительно, как это белые предвосхищают желания афроамериканцев.
Теперь заревела сирена пожарной машины. Когда она проносилась мимо, Уилли опять заткнул уши.
Вскоре звуки сирены растворились в грохоте рэпа. Паренек в дырявых мешковатых джинсах прижимал к груди переносной кассетник с приемником. Уилли улыбнулся.
А вот двое белых парней. Вглядываются в таблички с названиями улиц. Ищут, где купить наркотик. То есть ищут на свою задницу приключений.
Уилли засунул руки, в карманы кожаной куртки, которую дважды сдавал в чистку. Теперь она больше не пахла смертью, а просто химией. Он понюхал рукав и вспомнил тот вечер и растерзанное тело Элены.
— Будь оно все проклято!
На Ленокс-авеню народу прибавилось. В основном это были молодые мужчины, хорошо одетые, потому что впереди их ждал вечер. Другие, для которых субботний день ничем не отличался от остальных, медленно двигались в сторону мрачного жилого массива у эстакады надземки. Идут намотав на головы какие-то тряпки, посасывая что-то из бутылок, завернутых в смятые бумажные пакеты.
Уилли хорошо знал это место. Обитые бархатом кабинки. Горьковатое пиво. Он пыжится, стараясь выглядеть старше шестнадцати лет. Рядом Генри. Теперь брат разговаривал с ним не так, как дома. В баре «Ленокс» он говорил как мужчина с мужчиной, обняв за плечи. Больше похожий на отца, чем на старшего брата. От этого воспоминания стало очень больно.
На той стороне улицы афиша театра «Аполло» светилась неоном: ПИОНЕРЫ «МОТАУНА» — «Четверка первых», «Смоки Робинсон» и «Чудеса».
Теперь Уилли был уже рядом с надземкой. Обходил тощих шелудивых псов, которые выискивали еду таким же способом, как опустившиеся люди выпивку и наркотики.
На той стороне была видна церковь, о чем свидетельствовала выщербленная эмалевая табличка: «Центральная баптистская церковь». Витраж с головой Христа. Уилли знал, что завтра здесь все будет по-другому. Дамы-прихожанки придут, наряженные для воскресной службы.
На углу Пятой улицы, напротив церкви, Уилли увидел кирпичное здание, когда-то побеленное, но теперь уже давно темно-серое. На ржавой металлической табличке, неровно прибитой над двойными дверями, было написано: «ПРИНИМАЕМ ПОСТОЯЛЬЦЕВ — НА НЕДЕЛЮ».
— Ты, мальчик, смеешься? — Плоть вокруг глаз хозяина была светло-розовой, как сырое мясо.
Уилли посмотрел на лестницу справа. Облезшие обои — розовые фламинго на фоне бледно-голубого неба — казались дорогими. Очевидно, были времена, когда отель действительно процветал. Когда-то очень давно, Уилли не мог представить этих времен. Но