Глуп так же, как обыкновенный. Мириться с тем, что к власти пришли «диалектические ослы», от которых теперь все зависит, было, конечно, нелегко. Но даже и с этим можно было смириться, пока оставалась возможность выкричаться. Хоть в баснях:
> НЕПРЕЛОЖНЫЙ ЗАКОН Мы обновляем быт И все его детали. «Рояль был весь раскрыт, И струны в нем дрожали...» — Чего дрожите вы? — спросили у страдальцев Игравшие сонату десять пальцев. — Нам нестерпим такой режим, Вы бьете нас — и мы дрожим!.. Но им ответствовали руки, Ударивши по клавишам опять: Когда вас бьют, вы издаете звуки, А если вас не бить, вы будете молчать. Смысл этой краткой басни ясен: Когда б не били нас, Мы б не писали басен. Обратившись к презренной прозе, можно выразиться еще яснее. Да, «нам нестерпим такой режим», но мы готовы мириться с ним, пока у нас еще остается возможность сказать об этом вслух.
Но то-то и дело, что при этом режиме сложилась принципиально иная ситуация. Режим властно сказал: «Не надо басен!» И об этом — еще одна их басня, помимо той, которую мы уже знаем:
> СЛУЧАЙ В ГАРЕМЕ Однажды наклонилась близко К младому евнуху младая одалиска. А деспотичный шах меж тем Уже успел войти в гарем. — Ага! В гареме? Ночью?.. Вместе? — Воскликнул шах. — Я жажду мести! Какой позор! Какой скандал! Тут визирь шаху так сказал: — Зачем же звать его к ответу? Почто ему готовишь месть? О, шах! У евнуха ведь нету! — Но у нее, мерзавки, есть! — Пойми, лишен он этой штуки! —А руки? Срубить! Палач взмахнул мечом, И руки стали ни при чем. Но оказался в дураках, Представьте, все же старый шах. Над шахом евнух долго издевался: Язык-то у него остался! Сколь наша участь более горька: У нас есть то и сё, Но нету языка. В ту же мишень (в советскую власть) било и такое их короткое ироническое стихотворение:
> ПОЭТ Один поэт, свой путь осмыслить силясь, Хоть он и не был Пушкину сродни, Спросил: «Куда вы удалились, Весны моей златые дни?» Златые дни ответствовали так: — Мы не могли не удалиться, Раз здесь у вас такой бардак И вообще, черт знает что творится!
