Княжеские дворовые ловко сшибли с ног Петруху и Кузьку и, прежде чем те успели опомниться, крепко их скрутили. Игравший на гармони парень и собравшиеся посмотреть на плясунов мужики протестовали было против этого, но когда они узнали, что были за люди плясуны, сами ещё помогали крутить разбойников. Произошло это верстах в двадцати от Каменков.
Петруху и Кузьку силою ввалили в тарантас; Глаша поспешила в княжескую усадьбу. Бродяги почти в продолжение всего пути крепко и беззаботно спали. По приезде в усадьбу их растолкали и заставили выйти из тарантаса; связанные оборванцы с удивлением посматривали на себя; они забыли происшедшее с ними.
– Петруха, а ведь нас скрутили! – толкая товарища, опомнился первый Кузька.
– Чай, видишь, чёрт, чего спрашиваешь? – огрызнулся рыжеволосый.
– Как это нас угораздило попасться?
– Не знаю, не помню.
– И я ничего не помню.
– Дай срок, под палкою вспомнишь, – вмешался кто-то из дворовых.
Оборванцев ввели в людскую.
– Разбойники, вы похитили мою дочь? – крикнул на них князь Владимир Иванович.
– Никак нет, мы ничего не знаем! – как ни в чём не бывало ответил Петруха.
– Врёшь, негодяй, я заставлю тебя сознаться! Я прикажу бить тебя палками!
– Что же, нам не привыкать, – нахально ответил Кузька.
– Успокойтесь, князь, я прикажу заковать их в цепи и отправить в город. Там заставят их говорить правду! – спокойно сказал Прозоров.
– Зачем в город? Что же, пожалуй, повинимся: наш грех, мы напали на княжну.
– Зачем вы это сделали? С какою целью? – спрашивал Леонид Николаевич.
– Подкупил нас барин, – хмуро ответил Кузька.
– Какой барин?
– А кто его знает! Из Москвы нас за этим привёз, похож на военного.
– Куда же девали вы княжну?
– Ему сдали, барину, он на поляне с лошадьми дожидался.
– Ну, а куда он княжну повёз? – совершенно спокойно продолжал расспрашивать Прозоров попавшихся оборванцев.
– Не знаем.
– Говорите правду. Искреннее сознание смягчает наказание.
– Правду, барин, говорю – не знаем.
– Если скажете, где дочь моя, то я прикажу вас отпустить, – сказал князь.
– Сказали бы, ваще сиятельство, да не знаем: барин, что подрядил нас выкрасть княжну, положил её на телегу и от нас уехал.
– И деньги не все, что следовало, заплатил, дьявол! – прибавил Петруха.
– А дорогу, по которой негодяй повёз княжну, вы можете указать?
– Отчего не указать. С нашим удовольствием! Мы сами будем рады, если вы его изловите! Но только поймать его трудно: хитёр, анафема! – откровенничал черномазый Кузька.
В лес, не мешкая, отправились старый князь, Прозоров, Глаша и два оборванца под строгим караулом, состоящим из нескольких дворовых, вооружённых ружьями.
– Барин, а барин! Вели маленько отпустить верёвку, страсть больно! Не убежим, – обратился Петруха с просьбой к Прозорову; тот приказал совсем развязать им руки и вести их на верёвке.
– При первой попытке бежать вы будете расстреляны! – погрозил князь оборванцам.
– Уж куда бежать! Попали – теперь не убежишь, – проговорил хмуро Петруха.
Оборванцы показали ему поляну, на которой их дожидался Цыганов, а также и дорогу, по которой он поехал.
– Князь, я сейчас же поеду по этой дороге; возьму с собою человека три дворовых. Может быть, и нападу на след разбойника, который похитил у меня невесту, – вызвался Леонид Николаевич.
– Поезжайте! Храни вас Бог! – обнимая Прозорова, промолвил старый князь.
– А этих разбойников отправьте в город, в острог, – показывая на Петруху и Кузьму, посоветовал Прозоров.
– Да, да, я сейчас же пошлю.
Прозоров простился с князем и поехал по показанной ему дороге в сопровождении трёх дворовых; они не забыли захватить с собою и ружья.
