половцев!

Мономах знал отца как решительного, беспощадного правителя, умевшего собраться в кулак и нанести смертельный удар по врагу. Но годы скитаний и тяжкие заботы великокняжеского правленая сделали свое дело. Теперь перед ним сидел кроткий, сухонький старичок с потухшим взглядом и тонкими бессильными руками.

– Бог ним, с Олегом, – слабым голосом проговорил он, избегая встречаться взглядом с сыном. – Пусть сидит себе в Тмутаракани. Подерется с Давыдом и Володарем, ослабят друг друга. Только выгода нам с тобой будет: не посмеет Олег с малыми силами снова сунуться на Чернигов. Он не глупый и понимает, что без половцев ему нас не одолеть. А с половцами у нас союз давний и прочный. Надо будет распорядиться, чтобы послали хану золота и тканей, вина и русского узорочья...

Олег же засел в своей Тмутаракани, зорко наблюдая за тем, что творится на Руси, готовый вновь кинуться в междоусобицу. Постоянно чувствовал на себе его пристальный, прилипчивый взгляд Владимир Мономах, будто глядел на него Олег из какой-то щелки в заборе...

А жизнь на Руси запутывалась все больше и больше. То там, то здесь вспыхивали межкняжеские распри, родственные неурядицы, грозившие вовлечь страну в кровавую усобицу. Видя раздор на Руси, лезли жадные до грабежа степняки, воинственные венгры, высокомерные поляки. Старый Всеволод уже не мог возглавлять войска и вместо себя посылал своего сына. Владимир Мономах почти не слезал с коня. Зимой половцы напали на Стародуб. Вели их ханы Асадук и Саука. Они намеревались, используя хорошую дорогу по замерзшей Десне, разорить богатейшие черниговские земли. Действовали кочевники коварно и хитро, заметая следы. Но изворотливее их оказался Мономах. Стремительным переходом своей дружины он пересек их путь и в густых прибрежных кустах устроил засаду. Русы ударили по врагу со всех сторон и на ровном льду вырубили большую часть разбойников, остальные попали в плен. Было освобождено много невольников, возвращены награбленные богатства.

А через полгода восстали торки. Долгие годы жили они в мире и согласии с Киевом, стерегли русские границы. Но вот послали в Переяславль Ростислава, брата Мономаха, человека недалекого и жадного. Тот перестал платить уложенную дань за охрану границы, с вождями племен обращался грубо и надменно. Тогда торки двинулись на Киев. Всеволод призвал на помощь сына.

Мономах не стал медлить и бросил против торков конную дружину. Он воспользовался тем, что торки шли разрозненными группами, напал на одну из них и рассеял по степи; остальные испугались и повернули обратно.

А тут в Киев прибежал Ярополк Изяславич, изгнанный из Владимира-Волынского Володарем, Васильком и Давыдом, враждовавшими с великим князем. И вновь Всеволод посылает Мономаха восстанавливать порядок на Руси, дав ему киевскую дружину. На Волыни уже знали, что к 30 годам Мономах не проиграл ни одного сражения, поэтому смирились без брани.

Еще в пути с Волыни в Киев его застала весть: половцы взяли город Горошин. Мономах повернул свое войско против степняков и прогнал за реку Хорол...

Кажется, можно было отдохнуть от ратных забот в кругу семьи. Но – нет. Тут же приходит весть с юга: едва Владимир ушел с Волыни, как Давыд на Днепре ограбил греческих купцов. Пришлось разбираться с ним.

Не успел оглянуться, как за спиной поднял мятеж двоюродный брат Ярополк, чтобы отделиться от Киевской Руси, бежал к ляхам и стал готовить большую войну Польши и Руси. Кое-как удалось уговорить брата взять в управление Владимир-Волынский и перестать творить каверзы против своей родины.

И вот неожиданно объявился Олег Святославич...

Всеволод поморщился, но промолчал: именно он передал большие ценности хазарам, чтобы навсегда избавиться от опасного противника. И вот на тебе, вывернулся этот прохвост, да еще его верных князей сумел изгнать, в подвал запереть.

– Надо что-то придумать, чтобы освободить Давыда и Володаря, – наконец с трудом проговорил он.

– Не требуется. Олег придумал хитрый ход: он отпустил их обоих на Волынщину, которую те считают своей вотчиной. Теперь там закрутилась кровавая карусель...

Жизнь на Руси запутывалась все более и более, и походов Мономаха уже не хватало для водворения спокойствия. Казалось, смутам не будет конца...

IV

В 1087 году в военных действиях наступила передышка, во всех княжествах наступили мир и спокойствие. Строптивых усмирили, недовольных наградили владениями. Владимир Мономах приехал в Чернигов. Ему было тридцать четыре года, он не потерпел ни одного поражения, его имя гремело по всей Руси, о нем народ начал слагать песни. Но сам он безмерно устал и жаждал спокойного отдыха в кругу семьи. К этому времени у него родились сыновья Изяслав, Святослав, Роман и Ярополк. Вместе с супругой Гитой забавлялись их игрой, выезжал на охоту, брал с собой подрастающего Мстислава.

Внезапно прискакал гонец из Киева с известием, что в гости едет великий князь Всеволод. В тереме началась суматоха. Стали жарить, парить, варить и печь угощение для высокого гостя.

Мономах встретил Всеволода далеко за крепостной с стеной. Отец и сын сошли с коней, обнялись, пошли пешком, разговаривая о текущих делах. На крыльце терема стояла Гита с девушками, которые держали хлеб и соль. Отведав и того и другого, Всеволод трижды поцеловал сноху и прошел в дом. Там столы ломились от угощения. Мономах приказал налить всем гостям в бокалы, наполнил свой, подозвал Гиту; она отпила из него глоток вина и вернула Мономаху. Мономах сказал:

– Свой бокал поднимаю за здоровье нашего дорогого гостя, великого князя Руси! Дай ему Бог долгих лет жизни и мудрого правления!

Он до дна выпил бокал, высоко поднял его и перевернул вверх дном: дескать, убедитесь, опорожнил полностью, и вы должны следовать моему примеру.

Слуги быстро разносили все новые и новые кушанья. Перед Всеволодом было поставлено опричное блюдо, из которого он раздавал куски гостям, сидевшим близко от него, а тем, которым не мог подать, отсылал на тарелках со слугами. Слуги, поднося подачку от великого князя, говорили:

– Чтобы тебе, господин, кушать на здоровье!

В середине пира появилась Гита. Рослая, прямая, с невозмутимым выражением лица, она в сопровождении слуг и прислужниц, которые несли вино и сосуды, подошла к Всеволоду с бокалом вина и с поклоном подала ему его. Дождавшись, когда он выпьет и закусит, приняла от него пустую посуду и тотчас удалилась.

Через некоторое время она пришла снова, но уже в другом платье и стала угощать бояр, прибывших с князем. потом снова покинула всех и вновь вернулась в новом платье, преподнесла вино и угощение дружинникам. Так являлась она до десяти раз и всегда в новых платьях, чтобы показать роскошь и богатство хозяина.

Затем на середину палаты поочередно стали выходить гости и предлагали выпить за каждого из присутствующих в отдельности. Пир набирал силу.

Вот великий князь хлопнул в ладоши, и в палату трое слуг внесли богатые подарки Мономаху и Гите; тут были и ценные шкурки пушных зверюшек, и искусно расшитая одежда, и обувь, и – особо – драгоценности Гите: браслеты, кольца, серьги. Слуги кланялись хозяину с хозяйкой и говорили:

– Чтобы вам, государь и государыня, здравствовать!

Следом за князем подарки хозяевам стали делать другие гости. А потом явились музыканты с гуслями, гудками, сопелями, сурьмами, волынками, медными рогами и барабанами и ударили во всю силу. Слуги и меньшая дружина кинулись в пляс.

Знатным плясать было не положено. Всеволод пригласил Мономаха в соседнюю горницу, усадил перед собой, стал расспрашивать о здоровье. Мономах, чувствуя, что отец затевает важный разговор, отвечал сдержанно, прикидывая, в каком направлении на сей раз бросит великий князь его с дружиной. Однако разговор пошел совсем в другую сторону.

– Скажи-ка, сын, сколько полных годочков твоему Мстиславу исполнилось?

– Одиннадцать, – недоумевая, ответил Мономах.

– Очень хорошо. Наблюдал я за ним. Смышленый он у тебя растет.

– Не жалуюсь. Грамоту одолел, книги пристрастился читать. Развит не по годам.

– Вот и хорошо. Надумал я его определить князем в Новгород.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×