кошмарной стране водились не только старики со снайперскими винтовками, здесь, по-видимому, ещё и язычество вовсю процветало. С кровавыми человеческими жертвоприношениями…
Закалённая психика сработала моментально: мускулистые ноги опять понесли братьев по необъятным просторам Кольского полуострова. Пока не остановились на берегу маленького горного озера. Это было на редкость унылое место, просто-таки лунный цирк в миниатюре. Камни, камни, камни, ничего, кроме камней.
– Frankly speaking, brother, I’m a bit down,116 – честно признался брат Бенджамин. Брат Хулио согласно кивнул и крепко потёр коротко стриженную макушку. Эта привычка появилась у него совсем недавно. После того, как в четверти дюйма от черепа просвистели две пули.
Чтобы поправить настроение, братья выпили коньяку, закусили шоколадом из НЗ и решили связаться с базой. Fucking hell! Чёртовы рации не работали. То есть работали, но из них слышался только писк и треск. С горя братья ополовинили фляги и собрались возвращаться домой. Но и с этим вышли непредвиденные затруднения – компас определённо взбесился, стрелка, не останавливаясь, вертелась на оси.
Приборчик спутниковой навигации они с собой не захватили. Но было очень похоже, что и он здесь показывал бы какую-нибудь чушь.
– Goddam.117 – Братья двинулись дальше, решив полагаться на интуицию. Вскоре она привела их к огромному пирамидальному камню, сплошь покрытому плотной коростой разноцветных лишайников.
– I’m absolutely fed up with all this fucking hunting,118 – сказал брат Хулио, и было решено устроить у подножия менгира119 большой основательный привал. Добили спиртное, доели НЗ… И по специально отработанной методике погрузились в сон. В наставлениях было обещано – мгновенный и без сновидений…
…Как бы не так. Бедных братьев сразу принялись мучить ужасные кошмары. Привиделось такое, что врагу не пожелаешь. Хотя, впрочем, это уж в меру личной духовной продвинутости.
– Oh no, no, no!..120 – Проснувшись через считанные минуты, брат Хулио вскочил как подброшенный и испытал явное облегчение, убедившись, что привидевшееся не было явью. Его зримо трясло. Какой уж тут отдых!
– Oh no, have mercy, not this!..121 – Брат Бенджамин пробудился рыдая, точно первоклассник, которого привели на уколы.
Отдышавшись, они стали сравнивать пережитое. Обоих, как выяснилось, посетил сходный кошмар. Нечто жутко-извращённое на тему кастрации.
В молчании попили высококалорийной тонизирующей жидкости и мрачно отправились дальше. Куда? Спросите что полегче. Даже солнце здесь было какое-то неправильное и нипочём не желало указывать братьям дорогу. Очень скоро выживание сделалось попросту невозможно. Костер упрямо потухал, а если и горел, то на нём ни в какую не закипала вода, всюду слышались призрачные голоса, а на краю зрения мерещилось такое, что куда там привычным «ужастикам» с их беленькими-пушистыми киношными монстрами. Хорошо ещё брат Хулио вовремя вспомнил о своём католическом происхождении, сотворил очень искреннюю молитву, и Создатель откликнулся. Присев по нужде, Хулио заметил остатки чьего-то пикника. У тропинки валялся недоеденный харч и к тому же, о новое чудо! – свой, привычный, американский. Наверное, благодарственная молитва брата Хулио вышла не такой горячей, как та первая, ибо почти сразу после негаданной трапезы небо затянули тучи, задул ветер и хлынул дождь, вскоре превратившийся в отчаянный ливень. Положение вымокших, с подведёнными животами добытчиков сделалось уже вовсе плачевным… как вдруг брат Бенджамин разглядел сквозь хлещущую водяную стену красные сполохи огней.
Из последних сил, спотыкаясь, охотники пошагали на свет… и вот, о радость! – знакомые лица, милый сердцу берег озера… и разноцветные американские палатки. Ноmе, sweet home!122 Скорее нажраться до отвалу русской гречки – и спать, спать, спать… Только на сей раз безо всяких расслабляющих методик!!!
Между тем Звягинцев с Кнопиком и Скудин с Глебом Буровым тоже вовсю наслаждались благами цивилизации. Высушенные, отогревшиеся и сытые, они пребывали в том блаженном состоянии духа, когда на сердце воцаряются спокойствие и умиротворенность, а пережитые испытания кажутся пустячными и легко одолимыми. Что до Эдика – он в баню не пошёл, столовую проигнорировал и, переживая некое подобие катарсиса, лежал пластом. Как был – мокрый. И рыдал в голос.
– Косит под убогого, гад, чтобы не били, – определил его состояние Боря Капустин. И хрустнул пальцами, складывая пудовые кулаки. – На гной его пора… Человека делать, пока не поздно.
– Уже поздно, милый мой, характер ребенка формируется до трёх лет. – Гринберг прокалённой иглой вскрыл кровавую мозоль на ладони Скудина, хмыкнув, полюбовался на свою работу.
– «Болять мои раны на боке», – негромко пропел Кудеяр.
– «Одна заживаеть, другая нарываеть, а третия засела в глыбоке», – весело подтянул Гринберг. – Всё, командир, последняя, остальные и так пройдут. Теперь ссы на них, пока не иссякнешь. А если вдруг иссякнешь – поможем…
– Да уж как-нибудь справлюсь, – рассмеялся Иван. Давно когда-то в Анголе Грин фальшивил эту же песенку, зашивая ему глубоко распоротое бедро. Под руками не нашлось ни обезболивающего, ни антисептиков. Обошлись крепкой ниткой, обычной иглой… и человеческой мочой, имевшей на африканской жаре консистенцию густого рассола. Ничего – зажило как на собаке…
В это же самое время в вагончике у Звягинцева происходил небольшой междусобойчик, замаскированный под научный консилиум. На повестке дня была череда таинственных событий, несомненно между собой связанных. Явление первое – загадочный портрет в интерьере пещеры. Потом неприятности у братцев охотников. Теперь вот внезапный шторм на озере. Все это были определённо звенья одной цепи, только вот какой? Профессора общались не торопясь, покуривая и потягивая черный кофе с коньяком. Спешить было некуда – всё равно день уже пропал.
– Итак, досточтимые коллеги, мы столкнулись с рядом аномальных фактов. – Звягинцев задумчиво отхлебнул из чашки, качнул головой и подлил себе коньяку. – По-моему, мы имеем дело с целой совокупностью причин. Во-первых, особые геопатогенные зоны, через которые проходят космические энергоинформационные потоки. Во-вторых, уникальное строение земной коры. А именно, наличие в большом объёме ураноносных и редкоземельных руд. Энергоинформационный поток Земли свободно проникает на поверхность по застывшей вулканической магме, которая здесь словно гвоздь пронзает горную толщу. Результирующая всех этих факторов и приводит к аномальным проявлениям… коим мы с вами и были свидетелями. Есть возражения?
– Возражений нет, – проворчал Шихман. – Вот если мы ещё дотянем логические ниточки от этих отправных точек до, хм, сновидчески отрезанных органов наших охотников…
Тут надо заметить, что несколько раньше братья Хулио и Бенджамин, взятые учёными в оборот, мало-помалу отбросили спецназовскую застенчивость и рассказали обо всём, не утаивая деталей.
– Случайность – это тоже закон, имя которого до поры неизвестно. – Бубенчиков со вздохом вытащил роскошную пенковую трубку и принялся набивать ее ароматизированным табаком. – Мы сами с вами сплошные случайности. – Он чиркнул спичкой, закурил, и в воздухе густо запахло жасмином. – Хомо сапиенс совершенно не приспособлен к существованию на нашей планете. Сила тяготения для него велика примерно в два раза, биологические часы работают в ином ритме, чем у любого земного существа, необыкновенно мощный мыслительный аппарат используется лишь процентов на десять. Да ещё и неадекватно используется. Этакий самонадеянный недоросль с атомной дубиной…
– От которого шкафы нужно запирать, – перебил Бубенчикова Шихман.
– Вот их, кажется, и запирают, – хмуро проговорил Звягинцев.
– И за которым глаз да глаз нужен, – продолжал Шихман. – Хорошая опытная нянька. С ремнём…
Ему очень импонировали теории об инопланетном вмешательстве в исторический ход земных дел.
