же, он еще был хитрым. Он считал, что микенцы готовятся напасть где-то на востоке, и его аргументы отличались убедительностью. Народ, который живет ради войны, всегда будет искать новые города, чтобы захватить и разграбить, а восток был подходящим местом. Хетты нападали несколько раз на это побережье. Битвы с ашурианцами, эламитами, касситами ослабили их силы, а вторжение египтян в Финикию нанесет еще больший урон.
С моря дул свежий ветер, Геликаон глубоко вздохнул, чувствуя на губах соленый воздух. Кассандра все еще плавала, но он не стал ее звать. В те счастливые дни, когда он жил с Гектором, а Кассандра приходила навестить их, он понял, что она не такой ребенок, который подчиняется приказаниям. Он тихо сидел на солнышке и ждал. Вскоре Геликаон заметил, что Кассандра плывет к берегу и вы-
ходит из воды. Подобрав белую тунику с камня, девочка оделась и побежала по песку туда, где ее ждал Геликаон. Маленькая и худая Кассандра с утонченным и правильным лицом в один прекрасный день станет красивой женщиной. Ее длинные темные волосы были густыми и блестящими, а цвет глаз казался то серым, то голубым.
– Дельфины беспокоятся, – сказала она. – Море меняется.
– Меняется?
– Становится теплее. Им это не нравится.
Он почти забыл, каким странным ребенком она была, и что порой не отличала реальность от фантазии. Иногда по ночам она бродили по саду, болтая с кем-то, как со старыми друзьями, хотя в саду никого не было.
– Рад снова с тобой увидеться, Кассандра, – сказал он ей.
– Почему? – спросила она совершенно невинно с широко открытыми глазами.
– Потому что ты – мой друг, а я всегда рад видеть друзей.
Она села на камень рядом с ним, поджала колени и обхватила их руками, посмотрела на море.
– Большого зовут Кавала, – сказала девочка, показав на дельфинов. – Это его жена, Вора. Они вместе пять миграций. Я не знаю, как давно это. Ты думаешь, это долго?
– Я не знаю, – ответил Геликаон. – У твоей мамы гости. Она спрашивает, не хочешь ли ты встретиться с ними.
– Я не люблю гостей», – сказала Кассандра, откинув назад длинные темные волосы. Мокрые капли разлетелись в разные стороны.
– Я гость, – заметил Геликаон.
Она кивнула, как всегда, с серьезным выражением лица.
– Да, думаю, ты гость. Тогда я ошиблась, Геликаон, потому что ты мне нравишься. Какие гости?
– Лаодика и невеста Гектора, Андромаха.
– Она стреляет из лука, – сказал Кассандра. – Она очень меткая.
– Андромаха?
– Да.
– Я не знал этого.
– Мама скоро умрет. – Эти слова были сказаны без особого чувства, холодно и отчужденно.
Он постарался говорить спокойно. На кого-то другого он мог бы разозлиться, но Кассандру нельзя оценивать по канонам нормального поведения.
– Это тебя печалит?
– Почему это должно меня печалить?
– Разве ты не любишь ее?
– Конечно, я люблю ее. Она – мой самый лучший друг. Мама, ты и Гектор. Я люблю вас всех.
– Но когда она умрет, ты не сможешь видеть, обнимать ее.
– Конечно, я смогу, глупый! Когда я тоже умру.
Геликаон замолчал. Море было спокойным и прекрасным, здесь в тишине бухты Геракла казалось, что во всем мире царит мир.
– Я мечтала, что ты женишься на мне, – сказала Кассандра. – Когда я была маленькой. Раньше я так думала. Я думала, будет чудесно жить с тобой во дворце.
Он засмеялся.
– А ты помнишь, что хотела выйти замуж и за Гектора?
– Да, – кивнула девочка. – Это тоже было бы чудесно. Знаешь, в Египте братья и сестра женятся.
– Но ты изменила свое мнение на мой счет, – улыбнулся он. – Это потому, что ты слышала, как я храплю?
– Ты не храпишь, Геликаон. Ты спишь на спине с раскинутыми руками. Я иногда сидела и смотрела, как ты спишь. И я слушала твои сны. Они пугают
– Как ты слушаешь сны?
– Я не знаю. Я просто это делаю. Я люблю эту бухту, – сказала она. – Здесь так тихо.
– Так, ты собираешься сказать мне, почему решила не выходить за меня замуж?
– Я никогда не выйду замуж. Этого нет в моей судьбе.
– Через несколько лет ты можешь изменить свое решение. Когда вырастешь. Тебе только одиннадцать. Держу пари, что, когда ты достигнешь моего возраста, мир вокруг очень изменится для тебя.
– Он изменится для всех, – сказала она. – Но я умру раньше, я буду с моей мамой.
Геликаона вздрогнул.
– Не говори так! Дети не должны говорить о смерти так легко!
Светлые глаза Кассандры встретились с его глазами, и Счастливчик увидел в них печаль.
– Я буду на камне, – объяснила девочка, – высоко в небе, и три царя будут со мной. И я увижу тебя далеко внизу. Камень отнесет меня к звездам. Это будет великое путешествие.
Геликаон поднялся на ноги.
– Я должен навестить твою маму. Она обрадуется, если ты пойдешь со мной.
– Тогда я пойду с тобой, – сказала Кассандра.
Обернувшись, девочка посмотрела на бухту.
– Вот куда они идут, – прошептала она. – Как это сделал Геракл. Только в этот раз корабли заполнят бухту. До самого горизонта. Здесь на берегу будет кровь и смерть.
Для Лаодики этот вечер был наполнен печалью. А начинался он так хорошо. Она шутила и смеялась с Андромахой в своих покоях, которые выходили на северные равнины. Андромаха примеряла головные уборы и одежду, которую Лаодике подарили иностранные послы. Большинство подарков были смешными, что говорило о глупости и примитивности других народов. Например, деревянную шляпу из Фригии украшала такая тяжелая вуаль, что любая женщина в ней наполовину ослепнет; высокий головной убор вавилонян конической формы, состоящий из кованых серебряных колец, который держался на макушке только с помощью нелепых завязок под подбородком. Девушки прыгали по комнате и громко смеялись. Затем Андромаха надела критское платье на тяжелой подкладке, расшитое золотое нитью. Оно было сшито так, что груди могли оставаться свободными, а костяной корсет затягивался в талии, подчеркивая формы девушки.
– Это самая неудобная одежда, которую я когда-нибудь одевала, – сказала Андромаха, отведя назад плечи, гордо и высоко выставив грудь.
Хорошее настроение Лаодики начало исчезать в этот момент. В этом глупом платье огненно-рыжая Андромаха была похожа на богиню, а Лаодика чувствовала себя невероятной простушкой. Настроение царевны улучшилось, когда они отправились в летний дворец ее матери, но не намного. Мать никогда не любила ее. Все детство Лаодики прошло в постоянных упреках. Она никогда не могла запомнить названия всех страна на Зеленом море, даже вспоминая их, девушка путала города. Многие из названий городов звучали похоже – Мэония, Мисия, Микены, Киос и Кос. В конце концов, они все перепутались у нее в голове. На уроках матери Лаодика впадала в панику, ворота ее разума закрывались, закрывая доступ ко всему – даже к вещам, которые она знала. Креуса и Парис всегда знали нужный ответ, как и – рассказывали ей – и Гектор до них. Она не сомневалась, что странная маленькая Кассандра тоже нравилась матери. «Возможно, во время болезни ее характер смягчился», – подумала Лаодика, когда двухколесная повозка переехала мост через Скамандр.
– Какая она, твоя мама? – спросила Андромаха.
