кабинета или прогуливаясь по тенистым аллеям своего экзотического парка среди фонтанов и павлинов. Здесь, на берегу, под звуки мерно набегавшей волны и перекатывающихся прибрежных камешков говорить о делах строго и с высоты своего положения было непривычно. Но Шариф решил многое изменить не только в своих делах, но и в самом себе. Посмотрев внимательно на каждого своего подчиненного, он приступил к разносу.

Зашел Шариф издалека, с самого начала, когда он только строил свою маленькую империю; потом перешел к современному положению дел. Упомянул он и о заслугах каждого из присутствующих, отдавая дань своего уважения талантам командиров. Не имея психологического образования, не зная самих основ практической психологи, Шариф тем не менее был психологом по природе. Он интуитивно доходил до основных законов управления людьми. В частности, он самостоятельно, своим умом дошел до хитрого хода, называемого «чувством вины». Если человека просто ругать, просто указывать на недостатки в его работе, просчеты, озвучивать размеры нанесенного его действиями ущерба, то это не даст максимального эффекта. Люди, как правило, всегда считают себя недооцененными, несправедливо оскорбленными, склонными считать позицию руководителя предвзятой. Шариф поступал несколько иначе. Он, наоборот, начинал хвалить подчиненного, говорить о его заслугах, но в определенный нужный момент озвучивал тот или иной проступок, просчет. Но делал он это, искренне сокрушаясь: как такой человек, при всех его немыслимых талантах, вдруг смог так поступить или допустить такое. Не оскорбление, а искреннее сожаление и сочувствие вызывали не менее искреннее чувство вины у собеседника. Как же так, на самом деле? Я, такой весь из себя талантливый и незаменимый, – и вдруг так лопухнулся! Сразу же в беседе начинался конструктивный поворот в сторону исправления ошибки и ее последствий, а не в сторону оправданий и объяснений объективных причин случившегося. Шариф вообще старался в разумных пределах, не перегибая палки, поддерживать в своих помощниках это чувство вины. Главное – чутко балансировать на этой тонкой грани.

Сейчас он говорил о главном негативном явлении в недрах своей империи – падении дисциплины и прохладном отношении к его личным приказам и распоряжениям. Пираты стали ссылаться на недостаток добычи в их водах. Отсюда якобы и падение доходов, и недовольство рядовых бойцов, и территориальные конфликты с соседними кланами. Слишком уж бьет по карманам запрет Шарифа нападать на российские суда и русские экипажи.

Ответить Шариф не успел, почувствовав в кармане шортов вибрацию мобильного телефона. Сейчас он ждал звонков и дергался по каждому поводу, не зная, какое известие придет – радостное или горькое. Звонила Пьетра.

– Шариф, русские морские пехотинцы отбили «Московский университет»!

– Когда?

– Сегодня ночью, точнее, под утро. Все твои люди захвачены военными, а один якобы убит в перестрелке.

– Известно кто? – с болью в голосе спросил Шариф.

– Нет. Такой информации нет. Сообщается, что после нападения пиратов экипаж закрылся во внутренних помещениях танкера. Твои пытались стрелять по переборкам из гранатометов, зажигать нефть, но русские моряки не вышли. Потом твои повели танкер к берегу, а перед рассветом появились быстроходные катера с морскими пехотинцами. После нескольких попыток им удалось подняться на борт, и все было кончено.

– Ясно, – хмуро ответил Шариф. – Как ты считаешь, что сделают русские? Как они поступят с пленными?

– Не знаю, Шариф. Захвачены они были в нейтральных водах, поэтому непонятно, властям какого государства их сдавать. Практики, чтобы пленных пиратов везли в Россию и там судили, я не знаю. Может, сдадут властям Сомалиленда. Не знаю.

– Хорошо, спасибо, что позвонила.

Пираты, стоявшие рядом, хмуро ждали пояснений. Хотя из разговора на английском языке они почти ничего не поняли, но по отдельным фразам догадались о сути. Шариф обернулся, увидел стоявшего невдалеке Тарика и подозвал паренька к себе:

– Собери деревню, я должен кое-что сказать людям.

Тарик убежал выполнять распоряжение, а пираты, переглядываясь, стали терпеливо ждать, пока не соберется вся деревня и босс не объявит очередную новость. Наконец встревоженные жители стали собираться кругом около лодок, где сидел Шариф. В круг вошли двое самых старых рыбаков, которые пользовались наибольшим уважением и почетом в деревне. Фактически они были тут старостами. Их никто не назначал, просто так повелось, что за советами и с просьбами рассудить жителей обращались всегда к ним.

– Что случилось, Шариф? – спросил один из стариков. – Ты принес нам плохие вести?

– Да, плохие, – ответил юноша, поднимаясь с лодки и вставая лицом к людям. – Пока еще не беда, но новости плохие. Фарах со своими людьми попал в плен к военным морякам.

Несколько женщин вскрикнули и завыли протяжными голосами. Это были жены пиратов, которые ушли с Фарахом.

– Подождите причитать! – крикнул Шариф. – Пока ничего страшного не случилось. Если их сдадут нашим властям, я их выкуплю. Если их ждет тюрьма, то обещаю, что свой срок они проведут в комфорте и не хуже, чем в туристическом отеле. И вы не будете нуждаться ни в чем.

– Чей же корабль их захватил? – снова спросил старик.

– Русский.

– Тогда какая же беда? Ты ведь дружишь с русскими. Пойди к ним и добейся, чтобы наших мужчин отпустили. Заплати деньги, найди своих друзей…

– Я сделаю все, что смогу, можете не сомневаться, – заверил Шариф. – Вы меня знаете, я вас никогда не обманывал.

Еще долго пришлось Шарифу отвечать на вопросы и давать обещания. Хотя ответов у него пока практически никаких не было. Уже ночью он вернулся домой и засел за компьютер. Других новостей, кроме сообщенных Пьетрой, он в Интернете не нашел, но факт оставался фактом – пираты, напавшие на русский танкер, задержаны военными моряками. Других пострадавших, кроме одного убитого, не было.

Больше суток Шариф провел в телефонных разговорах, пытаясь использовать все свои связи, чтобы узнать судьбу земляков. Самое обидное, что в портах, как назло, не было русских кораблей, через капитанов которых он мог бы что-нибудь узнать или решить. Наконец, появились первые сообщения, и тут же последовали обсуждения на форумах. Русские военные моряки отпустили пленных пиратов! Еще час Шариф посвятил поискам дополнительной информации, но ничего нового не нашел. Значит, Фарах со своими людьми свободен. Кто-то из его команды погиб, но в остальном все обошлось. Шариф тут же позвонил в деревню Тарику и попросил, чтобы тот оповестил жителей. Молодой босс хитро умолчал о том, что пиратов отпустили без его вмешательства. Пусть деревня считает, что это его заслуга. Имиджу это не повредит.

Дни шли за днями, а от Фараха не было никаких вестей. Связаться с ним по-прежнему не удавалось – ни по спутниковой связи, ни по мобильным телефонам. Шариф не на шутку стал тревожиться, но тут ему позвонила Пьетра.

– Ты знаешь, что твой Фарах со своей командой пропал? – спросила журналистка.

– Как пропал? – непроизвольно выкрикнул Шариф, но тут же поправился: – Собственно, я и беспокоюсь о том, что он не выходит на связь и до сих пор не вернулся в деревню. Ты уверена, что их в самом деле отпустили моряки с русского военного корабля?

– Уверена. Их совершенно точно отпустили, но они не добрались до берега. Я тут подняла небольшую волну в вашем правительстве, подключила вашу же прессу, которая пользуется влиянием и формирует общественное мнение. Короче говоря, Переходное правительство Сомали предъявило России официальную претензию в том, что они оставили людей в океане в беспомощном состоянии. Погибли граждане Сомали.

– Погибли?! – не удержался Шариф.

– Нет, это еще не установлено. Но поиски ведутся силами правительственных служб и общественных организаций. Результата пока нет, но думаю, что случилась беда. Попробуй, Шариф, подключись к этому делу. У тебя ведь есть контакты с руководителями других кланов на восточном побережье. Свяжись с

Вы читаете На абордаж!
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×