пообещав показать любимое здесь зрелище- борьбу медведя с быком. … Зверей связали, и они дрались неохотно, поэтому зрелище не воодушевляло. Жаль было лишь бедных созданий, с которыми так позорно обращались. Вечером нас со Степаном Петровичем и Карлом Ивановичем (Шульц-А.Б.) пригласили в предизио. На встрече присутствовал также комиссар из Мехико каноник дон Августин Фернандес де Сан- Винсент. Он сразу же после приветствий спросил у нас по какому праву крепость и поселение Росс построены, потребовал доказательств этого права и подчеркнул, что Мексика имеет неоспоримые права на территорию, занятую под русское поселение, управляемое г.Шульцем. На это я ответил, что комендант пограничной крепости, как и губернатор не могут или, по крайней мере, не обязаны ответствовать зачем и по какому праву крепость тут построена. Любые официальные претензии я должен переслать в Ст.- Петербург, крепость же удерживать и защищать по силе российского устава. И далее выразил уверенность, что это происшествие не охладит выгодных связей двух доселе дружественных народов, взаимно друг друга уважающих. Тут каноник потребовал покинуть Росс в течение шести месяцев и стал угрожать воинской силой. Но когда я потребовал занести эти его слова в протокол, комиссар тут же заявил, что желает только свидетельство в том, что требование мексиканского правительства было им объявлено.
С таким началом нечего было затевать разговор о совместном промысле бобра. Губернатор де Сола также не может смириться с русским присутствием в 30 милях от его владений. Ещё в 1817 году он, чтобы ограничить наше продвижение, на северном побережье залива св.Франциско основал миссию Сан-Рафаэль, а недавно заложил там еще одну, Сан-Франциско Солано. Следует признать, однако, что губернатор де Сола все же старается поддерживать с российскими колониями добрососедские отношения. Так в прошлом году по приказу миссионеров из того же Сан-Рафаэла был доставлен в Росс индеец- убийца нашего охотника- алеута'.*(3)
В связи с этими записками Муравьева интересна фраза, оброненная им в разговоре с Педро де Калма, в присутствии переводчика с 'Апполона' Ахиллеса Шабельского*(4). 'Ежели невозможно договориться с господином де Солой, не следует ли нам, учитывая все эти революции и дворцовые перевороты в Мехико, подумать о другом губернаторе, посговорчивее?' Пророческие слова, если учесть что через пол года губернатором Верхней Калифорнии был назначен дон Луис Антонин де Аргуэлло, родственник дона Педро и представитель семьи традиционно дружественной к России.
Доказать присутствие 'Русской руки' в этом назначении трудно. Единственный документ, способный служить косвенной уликой, строка из годового отчёта Росской конторы, через которую проходили все сделки с Калифорнией.
4 тыс. п(астров) Рафаилу Манхину
4 тыс. п(астров) Раису Кабанису
Странные типы, заработавшие в 1822г. такие деньги, это спикер парламента Рафаэль Манхино и епископ Мехико Руис де Кабаньяс. А одними из первых решений нового губернатора был указ о совместном промысле и разрешение компанейским охотникам 'устроить временное охотничье поселение на Фараллонских островах'.
Посвятив три недели дипломатии правитель отправился в Лорето, отдать визит вежливости губернатору Нижней Калифорнии (и отцу будущего губернатора Верхней). Дон Хосе Дарио де Аргуэло проживал там уже седьмой год но никак не мог привыкнуть. 'Это хорошо известный и самый влиятельный человек в Новой Калифорнии, где он честно служил в течение 34-х лет. Хороший офицер, поборник строгой дисциплине и вообще очень популярный человек. Тут в Лорето все ему не по нраву. Он уже несколько лет не получал жалованья. Возраст и ухудшающееся здоровье добавилось к бедности. В феврале сего года экипаж шхуны из эскадры адмирала Толеаса Кочрейна разграбила его дом. Они забрали все ценное, включая сервиз из серебряной посуды, который вызвал восхищение д-ра Лангсдорфа во время посещения Резановым этой счастливой тогда семьи. Дон Хосе думает подать в отставку и уехать к сыну Гервазио в Гвадалахару, но он ныне нездоров и сомнительно, что он сможет добраться туда живым. Донья Консепсия не смотря на почтенный возраст, ей уж минуло 30, остается молодой и прелестной, что я лично могу подтвердить бывши ей представленным. Оставаясь верной своей любви она посвятила себя благотворительности и обучению индейцев. Тут к ней относятся с огромным уважением и зовут Благославенная (La Beata)'.
Закончив свои дипломатические упражнения правитель вернулся в Новороссийск, где успел встретить пришедший 4 ноября из Ст.-Петербурга бриг 'Рюрик' под командованием лейтенанта Романова. Бриг должен был теперь пополнить компанейский флот, а лейтенант, согласно инструкции Морского министерства, 'по прибытии в колонии возглавить экспедицию по отысканию северного прохода в океан Атлантический'.*(5) На 'Рюрике' прибыл также Павел Шелихов, определённый в канцелярию колоний с окладом в 100 руб. Он привёз известие о том, что Хлебникову присвоен 9 класс по Табели о рангах, что соответствует рангу титулярного советника. Пришло наконец и долгожданное разрешение креолам 'самочинно добывать меха продавая их компании по казенной цене'. Однако предлагая опираться на собственные силы, 'подкрепление из Санкт- Петербурга ожидать нечего', новых работников столичные начальники опять не прислали.
Почти в ультимативной форме потребовав '…непременно в следующую кругосветку прислать подкрепление, иначе колонии будут в несчастном положении' правитель принялся за работу. Все свободные руки брошены были на строительство, правитель мобилизовал даже еврейских мастеров (кроме раввинов и ювелиров).*(6) На продуктах Муравьев не экономил, не скупился и на лишнюю чарку рому, так что не смотря на суровую зиму 'работая всегда были мокры, платья и обувь сыры', больных в лазарете прибавилось не слишком.
3 марта почти все работы пришлось приостановить. Правитель с большинством людей отправился на Ситку. Там пошла сельдь, да такая, что старожилы и не упомнили, 5 работных потонуло, опрокинувшись в перегруженной рыбой лодке. К концу месяца 'Головнин' привёз с Кадьяка собранных с разных артелей старовояжных с семьями, у каждого было по 3-7 детей. Зимой они строили кирпичный завод на отличной глине, найденной Штейном, а балластом бригу служил первый груз кирпича, предназначенный для строительства столицы Русской Америки. Но отправлять пенсионеров на родину Муравьев не собирался: 'Я не в состоянии выслать их в Россию, на голодную смерть, а паче жаль малюток, что отцы их здесь ничего не нажили'. Если оставить за строкой лицемерную жалость правителя Компании к работникам, за десятилетия принёсшие ей огромный доход и не заработавшие к старости на хлеб, эта его маневр был на благо прежде всего самим пенсионерам. В России их ждала нищета, а в новых поселениях они быстро обросли хозяйством и укоренились.
19 апреля из гавани Новороссийска ушли на север 'св.Николай' лейтенанта Романова и 'св. Марфа' под командованием опытного морехода Дмитрия Пометилова, с инструкциями: '…ежели не удастся по жестокости льда пройти в океан Атлантический…основав по течению Макензиевой реки редут зазимовать там дабы следующей весною разведать реку до больших озер и далее до англинских владений'.
А ровно месяц спустя флотилия, состоящая из бригов 'Головнин' и 'Волга' и шхуны 'Фортуна' отправилась на юг. Правитель держал флаг на 'Аполлоне', а пришедший 11 мая военный шлюп 'Ладога' остался ремонтироваться и защищать обезлюдившую столицу.
Суда экспедиции везли 116 пенсионеров с семьями и более 300 алеутов. В трюмах лежали, срубленные ещё зимой, частью в Новороссийске, частью в Москве, строения для двух крепостей, намеченных к постройке в устьях рек Рог и Сислав. Обитающие там племена год назад прислали в Ново- Архангельск послов, с предложением основать у них фактории. Чинуки, устроившие там с помощью компанейских судов постоянные торговые точки на манер одиночек, держали чрезвычайно высокие цены. А когда Муравьев, опасаясь внезапного нападения на манер якутатского, заговорил о необходимости какой-то защиты, послы рогов и сиславов, надеясь на выгодную торговлю без посредников, согласились и на острог. Комендантами будущих Рогорвика и Славянской крепости назначены были Алексей Репин и Герман Молво. 'Фортуна' кроме того должна была зайти в Благонамеренское, чтобы доставить на замену Алексею Однорядкова нового коменданта Александра Калакуцкого.
Прибыв с оставшимися при нём 'Головниным' в гавань Сан-Франциско Муравьев, привыкший уже к непредсказуемой мексиканской политикой, почти не удивился новостям. В начале декабря 1822г. командующий гарнизоном Веракруса бригадир Антонио Лопес де Санта-Ана поднял мятеж и провозгласил республику. Вскоре он объединил силы с повстанцами Герреры и Виктории. Генералиссимус Итурбиде,
