В горах и прериях сложилась цепочка посредников, которым ничто, даже непрестанные войны, не могли помешать делать свой гешефт.
'Мы ждали чернокожих за рекой Арканзас, которая носила название Рeка Острия Стрелы, потому что именно там, на берегах этой реки, недалеко от ее истоков, кайова нашли кварц, из которого делали ножи, лезвия копий и стрелы.
Беглые чернокожие приходили поодиночке сами или им помогали северяне. Когда их собиралось 5 или 6 вожди отправляли торговый отряд к горам Шеста Типи, где росли величественные сосны, поискать там наших врагов из племени шайенов. В те дни мы постоянно воевали, но тогда мы шли не воевать, а торговать.
Такой отряд всегда сопровождал Бизоний доктор, но с ненакрашеным телом и с белым, а не красным лицом.*(2) Это была важная торговля для кайова.
В тот поход, когда меня (Петр Вичита) молодого воина взяли в первый раз, с отрядом отправился Ансоте (Длинная Нога) хранитель талисмана Танца Солнца Тайме, иногда называемый Дедушкиным Богом. Он должен был встретиться с Сахтаи - хранилем другой великого талисмана, Священная Шапка Шайенов, чтобы договориться о новых ценах. Это должны были делать шаманы, а не воины, чтобы все кончилось мирно'.
Странная ситуация, когда давние смертельные враги встречаются не для битвы, а для торговли, объясняется сложным экономическим положением, в котором оказались племена прерий. Бобр к тому времени был выбит, а торговля бизоньими шкурами не обеспечивала достаточный доход для покупки ставших необходимыми одеял, хорошего табака, инструментов, а главное - огнестрельного оружия и пороха. Переправка беглых рабов оказалась спасительной для племён, которые в ней участвовали.
Аболицианисты (в Оклахоме это были в основном священники), которых Вичита называет северянами, организовали на Индейских территориях станции подземной железной дороги и помогали беглым добираться до стоянок арапахо и кайова. Им помогали чёрные семинолы. Аболицианисты так же частично оплачивали услуги посредников.*(3)
Кайова и арапахо передавали негров южным шайенам, а те, дальше, своим смертельным врагам юта.
Юта, в свою очередь, переправляли их к шошонам-бонака, с которыми юта непрерывно воевали.
Последними посредниками были нес-персе, доставлявшие 'товар' непосредственным заказчикам - чероки. Это были, в основном, вожди, люди небедные, способные разом выложить от 300 до 400 руб. за доставленного раба. Обычно за сильного мужчину нес-персе требовали 10 ружей и 2 бочонка пороху. Ещё столько-же надо было вложить в новое хозяйство - скот, инвентарь, провизия. Но всё это быстро окупалось. Новоявленный крепостной мужик Сэм, Том или Джим, за 3-4 года окупал все расходы и далее приносил чистую прибыль.
Колониальные чиновники прекрасно понимали, откуда берутся новые 'черные мужики', но закрывали на это глаза. В конторе Ново-Архангельска, главного центра 'закрепощения', всегда была наготове гербовая бумага для составления купчих крепостей. Слишком важен для Компании был приток новых рабочих рук. Но был и другие рабочие руки, приток которых очень беспокоил правителя Этолина. Они приходили по 'Орегонской тропе'.
Под этим названием в историю вошел сухопутный маршрут с территории Миссури до Ново- Архангельска, по которому бостонцы мигрировали с восточного побережья на западное. Первыми по этой тропе прошли люди Льюиса и Кларка, но до середины 1830-х годов она почти не использовалась. Миграция началась в середине 30-х и это не были спонтанные действия. Ещё в 1830г. Холл Дж.Келли создал 'Американское Общество Поощрения Поселения на Орегонской Территории'. Первые караваны отправлялись с подачи этого общества. По всем штатам циркулировали запущенные Обществом слухи о высоком качестве зерновых культур, выращиваемых в Орегоне, о пшенице в человеческий рост и пятифунтовой репе. Но по настоящему тропа стала эксплуатироваться после многолетнего наводнения на Миссури, Миссисипи и реках штата Огайо конца 30-х годов и жесточайшего финансового кризиса 1837 года. Разорившиеся фермеры искали место, куда можно убежать из залитых водой равнин и начать новую жизнь. За 1840-45 гг. по тропе прошло более 11 тысяч человек.
В путь собирались всей семьей. К переселенскому поезду одной семьи присоединялись фургоны их соседей. История знает пример, когда на запад переселился целый поселок из штата Огайо. Единый для всех переселенцев маршрут шел от устья Миссури на запад, вдоль ее правого притока Платт, через Южный перевал Скалистых гор до форта Холл или форта Бойс. Затем переселенцы отправлялись по великому множеству троп и тропочек, одни из которых носили имена первопроходцев (тропа Эпплгейтов, дорога Барлоу), другие были безымянными. В 1840г. у Орегонской тропы появилось ответвление на юго-запад, которое вело в Калифорнию.
Далеко не все, кто отправлялся в этот трудный, трёхтысячеверстный путь, доходил до желанной цели. Путь от побережья до побережья был отмечен бесконечной чередой могильных крестов. А те, что добирались до берегов Орегона в основном оседали рядом с факториями Компании Гудзонова Залива. Управляющий Орегонского отдела КГЗ Джон Мак-Лафлин, несмотря на строгие инструкции из Монреаля, проявлял к иммигрантам симпатию и помогал им в обустройстве и постройке новых домов. По большей части помощь выражалась в кредите и к 1844г. новые поселенцы оказались должны КГЗ более 31 000 долларов. Руководству такая самодеятельность Мак-Лафлина не понравилась и он был уволен.
Но и те немногии, кто доходил до русских поселений, приносил многочисленные сложности. Например Эрвин Янг. Разорившийся фермер, неудачливый траппер и торговец он в 1837г. начал бизнес по торговле скотом и пригнал в Ново-Архангельск первую партию из 630 лонгхорнов. Вскоре он стал самым богатым человеком в Виламетской долине основав ранчо, построив лесопилку, торгуя и давая кредиты. Даже смерть его в 1841г. чуть было не вызвала бунт бостонцев. К тому времени их было Виламетской долине 137 человек. Сложности с наследством состояли в том, что Янг не оставил завещания и граждане СШ требовали продать принадлежащие Янгу ферму, скот, лесопилку и переслать деньги его родственникам. А правитель Ротчев, на основании того, что Янг был российским подданным, а о его родственниках в Теннеси ничего известно небыло, объявил наследство выморочным.*(4)
Такое массированное проникновение бостонцев на земли Орегона фактически означало 'ползучую аннексию' этих спорных территорий.
Конвенция 1818г. официально, на 10 лет, объявляла территорию Орегона спорной, а Скалистые горы стали его восточной границей. Когда срок конвенции подходил к концу, в 1826г. представители СШ и Англии вновь собрались в Лондоне чтобы обновить договор. Россия, напрямую не участвуя в переговорах, незримо на них присутствовала. По мнению представителя СШ Альберта Галатин 'недружелюбность отношения к Соединенным Штатам со стороны газет, общества и правительства Великобритании ныне даже более глубока, чем в момент окончания войны (1812г.)'. Все предложения Вашингтона были отклонены. Поэтому, с учётом новых реалий, условий Англо-Русской конвенции 1826г., решено было 'продлить действие конвенции 1818 года на неопределённый срок с условием, что каждая из сторон может прекратить ее действие, уведомив об этом другую сторону за 12 месяцев вперед'.
Спокойная жизнь дипломатов закончилась после заключения в 1839г. договора об аренде между РАК и КГЗ. Главным противником такой переориентации выступил Александр Андреевич Бодиско.
'Подобное сближение с Великобританией не может не вызвать недовольство традиционного союзника России (СШ)… Американцы убеждены в том, что русские являются действительными и единственными политическими друзьями, на которых можно положиться. Дружественные чувства к России сочетаются у них со стремлением вытеснить англичан с Американского континента, оккупировать Орегон и уничтожить Компанию Гудзонова залива… Многие политические деятели США хотели бы поделить с Россией территории, которые отделяют американские и российские владения. Авантюристический и спекулятивный дух американцев заставляет их также страстно желать присоединения Верхней Калифорнии и особенно залива Сан-Франциско.'
Бодиско полагал, что в этой связи России следует подумать о своих интересах и попытаться обеспечить приобретение такого важного залива для себя. 'Обе Калифорнии ускользают из рук слабеющего мексиканского правительства, которое за его признание Россией в свою очередь признало бы наши права на Бодегу и Росс и будет расположено расширить район нашей новой колонии'.
Смелые предложения российского посланника в Вашингтоне уже не могли быть одобрены
