деловая жизнь зимой в Архангельске чуть теплится. В столице же много чего можно сделать. Например 'заявиться в архив Академии наук и, свысока глядя на чиновников, потребовать копии всех карт Великой Северной экспедиции и немедленно! И наблюдать чуть прищурившись и покачиваясь на каблуках, как эти тараканы забегают и залебезят извиняясь, что придётся подождать. 'Совсем немного, Ваша милость! Вот копировальщиков приведём. Не извольте сомневаться, работать будут день и ночь. В три дни управятся'. А сколько этим сволочам приходилось подарков приносить и деньгами, и чаями, и тканями, чтобы получить какую-нибудь карту или описание экспедиции?'
Даже страх Божий попасть под раздачу государевых подарков не заставил чиновников чересчур шевелиться. Не три дня, а три недели пришлось ждать, пока копировальная мастерская Академии выполнит срочный заказ. Уехать же, пустив дело на самотёк, Якоб не рискнул. Он хорошо знал повадки российских чиновников, не раз имел с ними дело.
Лишь в начале марта, перед самой распутицей, Якоб ван-Майер вернулся в Архангельск. Работа на верфи кипела. Помолодевший Прохор Акимович летал как на крыльях. Под императорский указ он пустил на суда лучший лес, пять лет сохнувший под крышей. Мобилизовал старых карбасных мастеров на сшивку бортов. Доски обшивки кочей ни в коем случае нельзя прибивать гвоздями, а лишь сшивать вицами, можжевеловыми прутьями. Гвозди от ударов льдин быстро расшатываются и дают течи.
Убедившись, что к ледоходу суда будут готовы, Якоб приступил к набору команды. Вербовать поморских мореходов он начал ещё раньше. На 'Клипере' ушли шесть человек, должные по контракту семь лет оставаться в Америке боцманами на компанейских судах. Но в эту экспедицию ему нужны были лучшие люди и самые опытные кормщики. Поговорил с Курносовым, с мастерами корабельщиками, со старыми кормщиками. Они называли много имён: Фёдор Павков, Амос Корнилов, Иван Рогачв, Федот Рахманин. Но затем добавляли: 'А ежели зимовать придётся, то лучше Ивана Химкова и Ивана же Старостина не найти'.
Химков, ещё зуйком*(15) проведший на Малом Беруне шесть лет подряд, наотрез отказался. После 60 -ти не в море ходить, а внуков тетешкать. Старостину едва перевалило за 30, но он успел уже семь раз перезимовать на Груманте, причём два раза кормщиком. В тот год он как раз зимовал дома. Якоб поехал в Велико-Устюжский уезд в старостинское родовое гнездо и целую неделю гостил там, уламывая упрямого груманлана. Пока он соловьём разливался, рассказывая о важности экспедиции и суля златые горы, кормщик молча кивал, а к вечеру заявлял, что на Груманте прибыток возьмёт не меньше, а места не в пример привычнее. Единственно проявил интерес к рассказу о таинственных бородачах, что живут в бревенчатых избах где-то на Квихпахе. А когда Якоб предположил, что вероятно эти люди потомки новгородцев, бежавших от грозного царя тем же путём, что он предлагает проделать, кормщик степенно встал и прошёлся по горнице. В первый раз вместо прямого отказа он сказал: 'Надо подумать', и тут же стал куда-то собираться.
Ни к паужине, ни вечерять Иван Старостин не вышел. Лишь на другое утро Якоб с ним встретился. Без всяких предисловий Иван заявил, что согласен отправиться чрез Студеное море в Америку, но людей на все три коча он наберёт сам. Оказывается Старостин ездил в скит к святым старцам, спросить совета. А те сказали, что знают о новгородичах, отъехавших за море задолго до 'никоновского непотребства' и потому веру свою в чистоте сохранившие. И теперь Иван должен был их найти, 'дабы старую, истино православную веру укрепить'.
'Весна 1797г. выдалась ранней. Беломорское горло открылось ещё в мае. 'св.Николай', 'св.Марфа' и 'св.Варвара' давно готовы были выйти в море, но вот уже пятый день побережник упорно нёс с моря низкие тучи, непрерывно шёл студёный мелкий дождик. Но опытные кормщики знали, что в любой момент может подуть ветер с полудня. Он быстро разгонит тучи и расправит паруса. Мореходы уже пропили покрутные деньги и с нетерпением ждали погоды.
Иван Старостин в который раз вышел из своей маленькой каюты на корме 'св.Николая' и увидел на палубе соседней 'св.Варвары' Фёдора Павкова. Видать кормщик тоже решил лишний раз всё проверить. Старостин знал, что на прошлой неделе Павков, Курносов и ван-Майер пришли в старую Преображенскую церковь и, заплатив 5 рублей церковному старосте, повесили на стену модели трёх кочей. Чтобы значит к никонианским непотребным иконам (тьфу-ты, прости господи) были поближе суда. Ну, да ладно. Греха большого не будет, а святые отцы в скиту отмолят.
'св.Николай', судно длинной 50 футов, а шириной-15, принял в трюм 6 тыс. пудов груза, но большую часть его составляли запасы для команды. Их решено было взять на всякий случай на три года, а ежели обернутся быстрее, запас станет товаром. По старой поморской разнарядке на каждого морехода в год приходилось 30 пудов муки ржаной и ячневой, 5 пудов толокна и 5- солонины, 1 пуд масла в кашу, 3 фунта мёду на кисель, 5 фунтов гороха, 5 ушатов творога с сывороткой и бочонок мочёной морошки. А ещё бочки с водой, бочечная клёпка на случай удачной охоты в долгом пути, дрова, брёвна разобранных изб, кирпич для печей и многое другое. 'св.Варвара' и 'св. Марфа' были в половину меньше.
Кормщик качнул рукоять помпы. На мокрую от дождя палубу плеснуло совсем немного воды. Корпус был проконопачен на славу. Как это часто бывает на севере резко сменился ветер. Прекратился дождь. Выглянуло солнце. Стало заметно теплее. Свежая, коричневая краска бортов и белая- надстроек, весело заблестели. Запах дождя сменился крепким ароматом свежеструганной сосны и смолёных канатов.
Пристань Соломбалы оживилась. У сходней столпились покрутчики их родные и близкие с покрасневшими от слёз глазами. Отслужили молебен. Древний тощенький попик прошёл по судам и, гнусавя псалмы, помахивал кадилом. Слабые порывы ветерка уносили в небо сизый сладковатый дымок курившегося ладана. По старинному обычаю кормщики стали просить ван-Майера: 'Хозяин, благослови путь!'. 'Святые отцы благословляют'-степенно ответил Якоб. Мореходы торжественно помолились, испрашивая счастливого плавания и разошлись по своим судам.
Выкатили якоря. Развернувшись по солнцу, надув паруса, белыми птицами побежали суда к Студеному морю'.
1*Попытка Голландии в 1641г. захватить Бразилию.
2*Любимое карибскими пиратами судно. Небольшое, до 100 тонн, с тремя мачтами и хорошо развитым парусным вооружением.
3*От голландского jachtschip - судно для преследования. Быстрые пиратские суда и разведчики. В английский язык слово перешло как название королевских судов для увеселения.
4*Тут, скорее всего, были задействованы не старые балтфлотские, а старые масонские связи. В бытность свою в Лондоне Якоб ван-Майер вступил в Шотландскую ложу. Родственная ей ложа Нептун находилась на Балтфлоте и большинство офицеров были её членами. На рекомендательных письмах в Адмиралтейство стояли подписи кн.Юрия Владимировича Долгорукого и кн. Николая Васильевича Репнина- масонов высокого градуса. Кроме того удивительна лёгкость с которой ван-Майер смог получить разрешение на перевод разжалованных в матросы в 1791г. капитанов линейных кораблей 'Дерись', 'Виктория' и 'Иоан Богослов' в распоряжение Компании. На документе об их переводе стояла подпись канцлера Безбородько. О масонских симпатиях всесильного канцлера мало что известно (императрица масонов не жаловала), но с близким к Безбородько архитектором Львовым, известным масоном, ван-Майер находился в очень тёплых отношениях
5*В последствии правота Пола Джонса была доказана. Оптимальным LB для деревянных барков оказался 5,5:1, а у стальных он увеличился до 7,5:1
6*В последствии Иван Амосов, используя отработанные на 'Клипере' технологии, спроектировал и построил в 1797 году для Павла I яхту 'Симеон и Анна'. В 1804 году Амосов был назначен главным инспектором кораблестроения Кронштадтского порта. За несколько лет в Кронштадте он широко вводил новые технологии. По проектам и чертежам Амосова были построены бриги 'Меркурий' и 'Феникс', отличившиеся в боевых действиях флота во время Отечественной войны 1812 года, быстроходная яхта 'Голубка' и серия однотипных корветов 'Казань', 'Ариадна', 'Перун', 'Гермион'.
