амойские банки не дадут еще, по крайней мере, полгода. Можно было бы взять кредит на Лайре, но на Лайре нет таких врачей. А на Амои есть врачи, но у Стивена не хватает денег. Какого дьявола Амои не входит в Федерацию?! Ведь тогда проблем бы не возникло — у Федерации есть единая банковская сеть, охватывающая все ее планеты… Но нет же, Амои — независимая планета, и банки тут тоже независимые, а порядочки у них — куда там федеральным!..
…Кому Мартин был очень благодарен — так это Себастьяну. За то, что не задал ни единого вопроса, только как-то мимоходом поинтересовался, не нужны ли Мартину деньги, и предложил обращаться, буде понадобится дополнительное финансирование. Но деньги Мартину не были нужны, того, что у него имелось, вполне хватало. Нужно ему было только свободное время, и это у него тоже было. Юпитер весть, что думал Себастьян о его отлучках (а может, и не думал, а давно уже все знал — сыщики на начтранса работали отменные), но он предоставил Мартину полную свободу действий. К чести последнего стоит отметить, что по крайней мере с раннего утра до полудня, а потом еще большую часть ночи он занимался своими непосредственными обязанностями.
Если бы Мартина спросили, что он испытывает к Марсии Готторф, он бы не смог ответить сразу. Первое, что приходило на ум — это жалость. Жалость к человеку, который почти всю свою жизнь провел взаперти, у которого не было ни единого приятеля, с кем можно было бы доверительно перемолвиться. Впрочем, Мартин тоже большую часть жизни провел взаперти, и друзей у него не было… до недавних пор. Но он, по крайней мере, был совершенно, до неприличия здоров!
Жалость… все-таки это было не совсем верное слово. Мартин долго размышлял, а потом, наконец, сообразил, что именно он ощущает, вернее, подобрал аналогию. Почти полгода назад ему довелось вместе с Себастьяном побывать на другой планете, и у человека, к которому они наведались, оказался маленький котенок. Мартин впервые увидел живого котенка — до той поры знакомство его с семейством кошачьих ограничивалось котом Вернера по кличке Людвиг. Однако Людвиг был здоровенным котярой со скверным нравом, и на попытки погладить его реагировал однообразно: шипел, показывал клыки и норовил полоснуть когтями. А теперь Мартин держал крохотный живой комочек, который легко умещался в ладонях и был настолько слаб и беззащитен перед окружающим миром, что Мартину сделалось жутко. Он мог сделать с этим маленьким живым существом, доверчиво таращившим на него глазенки, все, что угодно, и тот ничем не смог бы ему помешать, даже оцарапать толком не сумел бы… Мартин так и стоял, держа на ладони котенка и боясь шелохнуться, пока хозяин не забрал его.
Сейчас… да, пожалуй, сейчас он испытывал то же самое. Маленькое беззащитное существо — страшно прикоснуться, чтобы не сделать больно, не напугать… но и не прикоснуться тоже невозможно, потому что хочется показать — большой мир не такой уж страшный, в нем можно жить, и его можно любить…
Поняв это, Мартин несколько успокоился. Да, дружба его с этой девочкой со стороны выглядела довольно странно, и господин Готторф вряд ли бы одобрил круг знакомств своей ненаглядной дочери, но разве Мартин делал что-то плохое? Что такого ужасного, чтобы показать недавно приехавшей девочке город? Свозить посмотреть на пустыню и, если повезет, на пустынных ящеров? Или на то, как стартуют с космодрома гоночные яхты? Просто молча посидеть где-нибудь, глазея на прохожих. Вовсе не обязательно ведь о чем-то говорить или чем-то заниматься, иногда просто нужно, чтобы рядом был кто-то живой… Только бы она не узнала, кто он такой на самом деле!..
…А Марсия Готторф вовсе не желала узнавать, кто такой Мартин! Ей было достаточно того, что он есть. Просто — есть, и все. И она закрывала глаза на все его странности. На безумно дорогой ноутбук в багажнике потрепанного мотоцикла, — даже ее отец не мог себе позволить такой компьютер. На эрудицию, чрезмерную для мальчишки его возраста. На манеру общения, тоже странную для ее сверстника. На подозрительную осведомленность о том, что происходит в верхах правительства, о членах которого Мартин говорил так запросто, будто ему ничего не стоит заявиться к Первому Консулу на чашку чая (так оно, в общем-то, и было…). Кто он? Может быть, преступник — иначе откуда деньги? Или сын какого-нибудь сенатора, не желающий щеголять своим происхождением?.. Какая разница! Он есть. И сегодня он приедет, а значит, снова будет ветер в лицо и замирающее от скорости и от сладкого ужаса сердце. И ничего, что ему, сердцу то есть, строго противопоказаны такие ощущения, а ей самой — тот холодный ветер в лицо, который приходится хватать ртом… Об этом Марсия даже не вспоминала…
…— А что мы будем делать сегодня? — спросила Марсия.
Мартин искоса посмотрел на нее. Воротник элегантной курточки Марсия прихватила красивым голубым шарфом, который удачно оттенял ее серые глаза.
— Не знаю, — сказал он. — А какие предложения? Твой отец вернется, как обычно?
Марсия на секунду замерла, а потом вдруг выпалила:
— Я же совсем забыла!
— Что?
— Сегодня какой-то большой прием, и папу с дядей Дэвидом тоже пригласили! Он сказал, что это до утра…
— Точно! — прищелкнул пальцами Мартин. То-то Себастьян еще вчера, очень удачно разминувшись с Кристианом Нортом, исчез из космопорта в неизвестном направлении! — Не страшно тебе одной будет? Кстати, я все спросить хочу, почему у вас прислуги нет?
— Почему нет? — Марсия посмотрела на него удивленно. — Есть, только приходящая. Папа не хочет, чтобы в доме жили чужие люди. А одной… да, наверно, страшно. Я никогда одна не оставалась…
— А что, если… — Мартину вдруг пришла в голову отличная, как ему показалось, идея, и он улыбнулся. — Ночевать одной тебе страшно, а если… не ночевать?
— То есть как это? — не поняла Марсия.
— Ну, раз твой отец не вернется до утра, значит, можно гулять всю ночь, — пояснил Мартин. — Звонит он тебе все равно на мобильный, значит, не сможет проверить, где ты…
— Обманывать… — протянула Марсия. — Я и так, когда мы с тобой куда-нибудь ездим, а я вру, что весь день занималась, ужасно себя чувствую… и все боюсь, что папа догадается…
— Не догадается, — решительно сказал Мартин. — Ты ведь хотела посмотреть на ночную Танагуру? В Эос мы с тобой не попадем, но я знаю, на каких небоскребах есть смотровые площадки!
В Эос Мартин, понятно дело, попасть мог в любое время и даже провести с собой Марсию, но как объяснить это ей? Нет уж, лучше заплатить и полюбоваться городом с крыши здания крупнейшего металлургического холдинга Амои…
— Ну… — Марсия отчаянно колебалась. Ей было страшно стыдно обманывать отца, который в ней души не чаял, но в то же время она знала, что второго такого случая может и не представиться. — Ну, хорошо!
— Отлично! — Мартин радостно улыбнулся. — Тогда поедем сперва прокатимся, потом перекусим где-нибудь, а как стемнеет, поднимемся на смотровую площадку. Как тебе такой план?
— Здорово звучит, — подумав, согласилась Марсия. — Только, может, сначала пообедаем, а потом поедем?
— Идет, — кивнул Мартин.
Понятно, что Марсию он привел не в первую попавшуюся забегаловку, а в скромное с виду, но весьма уважаемое заведение из разряда тех, в которых вас никогда не узнают официанты, даже если вы ходите сюда обедать каждый день. Иногда это бывает как нельзя кстати, вот, например, как в этот раз.
Мартин сделал заказ, его принесли почти мгновенно. Блюда определенно были Марсии незнакомы, пришлось объяснять, что из чего готовится, и как это едят. Не то чтобы Мартин был большим знатоком, но отличить белковое мясо от натурального мог легко, а по части этикета был вынужденным специалистом — поведению за столом Блонди учат с малолетства.
Когда принесли десерт, Марсия беспомощно взглянула на Мартина.
— Мне… Мартин, мне же нельзя мороженого…
— А ты его любишь? — прищурился он.
— Не помню, — подумав, ответила Марсия. — Я так давно его не ела, что даже не помню, какое оно на вкус…
