– На то ты и мужчина, чтобы что-нибудь придумать. Меня мучит жажда. Вот Крайский наверняка бы что-то придумал. Правда, Миша?
– У него профессия такая – придумывать.
– Ничего подобного! – возмутился я. – Я ничего не придумываю. Все, о чем я пишу, происходило в действительности.
– Вот видишь, – сказал Горбанюк Свете. – Крайский тоже бы ничего не придумал.
Я внимательно посмотрел на схему павильонов.
– Если нам удастся благополучно разминуться с Майклом Майерсом и достичь выхода из павильона «Праздник всех святых», в следующем зале находится буфет.
– Тогда вперед, – проговорила Света.
Мы оказались на улице ночного города. Где-то вдали мерцал одинокий тусклый фонарь. И еще – мигающая реклама ночного бара. Повсюду были разбросаны чучела людей с перерезанными глотками. Эльзу Кук не сразу вчера обнаружили – принимали за такое же чучело. Пока кто-то не поскользнулся в луже крови и не плюхнулся в ее объятия. Неожиданно окружающие нас люди завизжали, начали шарахаться в разные стороны, прятаться в подворотни, карабкаться по стенам домов. На другом конце улицы появился здоровенный детина с забинтованной головой. Майкл Майерс. В поднятой руке он сжимал огромный кухонный нож, вроде того, каким пользовались Аська с Гойей, когда готовили денер-кебаб. Майерс медленно пошел в нашу сторону. Горбанюк принялся оглядываться по сторонам. Видимо искал замену обломку трубы.
– Интересно, он и дальше собирается идти в том же темпе? – проговорила Света.
Майерс приближался. Тогда Света предложила:
– Давайте перебежим на ту сторону улицы.
Мы совершили маневр, Майерс мгновенно отреагировал и снова пошел на нас. Но темп его движения не изменился.
– Черепаха, и та движется быстрее него, – сказала Света.
– А ты попробуй, походи так целый вечер, – принялся защищать Майерса Горбанюк.
Ради забавы мы принялись бегать перед самым носом у зловещего Майкла.
– Покажи ему прием джиу-джитсу, – сказала Света Горбанюку.
– Какой? – уточнил тот.
– А какие ты знаешь?
– Никаких.
– Тоже мне, мужик.
Света остановилась напротив Майерса, а когда тот подошел, выдвинула вперед правую ногу и принялась водить ее носком вправо-влево. Майкл Майерс посмотрел вниз, и в тот же самый момент Света шлепнула его ладонью по бинтам. Майерс дернулся, отпрянул назад и неожиданно захохотал. Этот живой смех совершенно не вязался с обликом зловещего маньяка. Все же Майерсу удалось взять себя в руки, и он снова поднял нож над головой. Игра в кошки-мышки возобновилась.
– Неужели это прием из джиу-джитсу? – поинтересовался Горбанюк у Светы.
– Ага.
– А как он называется?
– Прием Чарли Чаплина.
Вскоре мы обнаружили, что Майкл Майерс все же потихоньку ускоряет темп. Просто происходит это незаметно, вроде того, как увеличивается темп в «Болеро» Равеля. Нам надоело бегать, и мы решили укрыться в ночном баре, реклама которого все время обливала нас голубым и красным. К нашему удивлению бар оказался настоящим. За столиками сидели люди, а за стойкой орудовал самый настоящий бармен.
– Очень кстати, – обрадовалась Света и повернулась к Горбанюку. – Возьми мне чего-нибудь попить.
– Что именно?
– Сам подумай.
Мы направились к свободному столику. Вернулся Горбанюк, зажав в клешнях бутылку с «Пепси- колой».
– Плохо подумал, – безжалостно констатировала Света.
На Горбанюка было жалко смотреть. Я бы не удивился, если бы узнал, что он уже начал скучать по своей жене.
– Тогда скажи сама! – по петушиному прокукарекал он.
– Разумеется, виски с содовой, – последовал презрительный ответ.
– А тебе? – поинтересовался он у меня.
Почему-то мне тоже до чертиков захотелось виски с содовой.
– Стакан апельсинового сока, – твердым голосом проговорил я.
Бар размещался в полуподвале, и через маленькие оконца можно было разглядеть лишь ноги тех, кто находился на улице. Здесь было причудливое освещение, при котором волосы Светы обрели уж вовсе