что Огрызок мог бы два Отстойника содержать, и ещё бы мне на новое бальное платье осталось, если так необходимо выпихнуть меня на бал.

— Разврат не получится… — невинно заметил Град, глядя в сторону.

— Почему это? — обиделась я.

— Слишком унылое мероприятие, чтобы тут можно было повеселиться…

— Это мы ещё посмотрим! — угрожающе пообещала я, в надежде, что испорчу им вечер раздумьями на предмет того, что я могу выкинуть.

Наконец они меня отпустили на волю. Можно было оглядеться и прикинуть, что к чему.

Девушке, первый раз попавшей на бал, крайне необходимо произвести разведку местности и узнать, где находятся выход и туалет. Во вторую очередь необходимо выяснить, где кормят. А уже потом, где танцуют и слушают сплетни.

Когда я обнаружила выход, пришлось преодолевать сильнейшее искушение тут же им воспользоваться.

Не знаю, удалось бы мне его побороть, но у выхода появился, как в воду глядел, Град, снова подхватил меня под локоть и решительно повёл танцевать.

По пути мы торговались шёпотом, сколько танцев я обязана быть в строю ради престижа Ракушки. Сошлись на семи.

Сделав один танец, Град счел свой дипломатический долг полностью выполненным, и пошел резаться в карты. Пришлось танцевать с туземцами, причем не первой молодости.

Оно бы всё ничего, но представители всех ветвей власти, что местной, что имперской, были людьми глубоко серьёзными и, прямо скажем, какими-то деревянными в неслужебной обстановке.

Их, по всему было видно, тоже обязали отработать необходимое количество танцев, чтобы даже в Отстойнике бал проходил «как положено», не хуже, чем в столице. И где в оригинале просто бы веселились и радовались, здесь натужно пытались «соответствовать», больше кося глазом в сторону двери, за которой скрывались столы с напитками и закусками. Эх, тётю бы мою столичную сюда, она бы поставила на уши местное общество…

Меня же кололи булавки, поэтому я с трудом дождалась седьмого танца и сбежала из танцевального зала, отправившись побродить по замку.

Смотреть было нечего. И залы были скучными, и панно на стенах невыразительными, и портреты изображали каких-то осоловелых кавалеров и с трудом помещающихся в узких рамках дам. Стены и то, что было на них навешано, друг другу не подходили. Стены были местными, а панно и портреты прислали из Хвоста Коровы. А может быть, всё было не так печально, просто из-за булавок мир виделся не в самом выгодном свете.

Я побродила, побродила, стащила со стола с закусками блюдо с орехами и решила слинять домой в Огрызок через разведанный выход, оставив Града с Профессором вести свою дипломатию в одиночестве.

Прикинула примерное нахождение выхода и пошла, грызя орешки, первым попавшимся коридором, ведущем в нужном направлении. Шла и удивлялась, чего это он почти не освещён.

Коридор, как оказалось, был плохо освещён по одной простой причине: он вёл совсем не к выходу. А куда-то, куда ходить без нужды, видно, не рекомендовалось.

Потому что когда я наступила на одну из плит пола, по виду совершенно не отличающуюся от остальных, с потолка упала кованая решетка, чуть не снеся мне ползатылка и хвост. Блюдо с орехами у меня выпало, орехи раскатились по полу. Решетка отрезала мне путь назад, перегородив коридор на две части. Но самое печальное было то, что она намертво пришпилила мое платье, да так неудачно, что выбраться из него не представлялось возможным.

Я сидела на полу, прибитая к нему прутьями, словно гигантскими гвоздями, и думала.

Можно, конечно, подёргаться. Но тогда придётся оторвать порядочный кусок нашей парадной шторы, представляю лицо Профессора, и кусок нижней юбки, представляю лицо прокурорши…

Надёжнее всего было бы каким-то образом выползти из платья, словно змейке из старой шкурки, и попытаться поднять решётку, чтобы спасти бальный наряд, который наутро снова должен стать шторой и нижней юбкой чужого платья. Но я перестаралась, драпируя штору вокруг себя, а Лёд, помогавший втыкать булавки, делал это не совсем правильно и теперь, когда решетка натянула ткань, при малейшем движении они вонзались в меня, словно пыточные иглы.

Да уж, попалась крепко…

Посидев с полчаса в грустных раздумьях, меланхолично поедая орехи, до которых можно было дотянуться, я вспомнила, что если двигаться теперь я не могу, то издавать звуки пока ещё вполне.

Будет ли это дипломатическим скандалом или нет, не знаю, но позвать на помощь мне никто не мешает.

И заголосила:

— Спасите!!! Помогите!!!

Спасать девушку никто не спешил, и я уже начала собираться с духом, пытаясь уговорить себя перетерпеть боль и всё-таки выбраться из платья, пусть и ценой кровавых царапин.

Но тут в коридоре кто-то показался.

Когда я увидела, кто это идет, то изумилась до предела: ко мне приближался Янтарный.

— Ты чего здесь? — спросил он вместо приветствия.

— Сижу, — буркнула я. — А ты чего здесь?

— Живу.

Янтарный привёл в действие какой-то хитрый механизм, поднимающий решетку, и освободил мое платье.

Изменился за четыре года он мало, но всё-таки стал какой-то другой.

— Где живешь? — спросила я, с облегчением вставая.

— Здесь, — коротко ответил Янтарный, поднимая с пола блюдо.

— А чего тебя в эту дыру занесло? — полюбопытствовала я, пытаясь определить размер нанесенного мне ущерба. Хорошо еще, что прутья решетки были тупыми и просто придавили ткань, не прорвав ее.

— Меня не занесло. Я здесь родился, — по-прежнему коротко, и словно нехотя, отвечал Янтарный.

— Так ты же Сильный? — удивилась я.

— У меня бабушка из Смелых, — признался сквозь зубы Янтарный. — Их не всех уничтожили.

— Ага, — мрачно констатировала я. — Мало того, что Сильный, так ты еще и Наглый…

— Получается, что так, — пожал плечами Янтарный. — Пошли, я тебя выведу.

* * *

Когда Янтарный меня вывел из замка, я нашла наш экипаж, и сказала кучеру, что Профессор велел отвести меня домой, а потом вернуться.

«Ну вот, наши собираются…» — примерно такие мысли посещали меня на обратном пути в представительство.

Я в Отстойнике, Ряха в Отстойнике, теперь вот, оказывается, и Янтарный здесь ошивается. Там, глядишь, Серый Ректор подтянется, Шестая, остальные девчонки из пансионата, охранники тоже, ну и тётя из Хвоста Коровы. Тогда Отстойник точно переполнится и лопнет. Красота!

Только Янтарный вёл себя как-то странно. В Пряжке прохода не давал, а здесь даже не улыбнулся. Неужели такая толстая?

Беда заключалась в том, что, опять же в рамках строжайшей экономии, в Огрызке не было нормального зеркала. Старое, в резной раме, от потолка до пола, разбили, когда активные граждане штурмовали прежнее представительство, а новым большим зеркалом Профессор не обзавёлся, денег ему жалко было «на такую ерунду».

А я из дома только ручное взяла, кто ж знал, что тут такое беззеркалье. Поэтому осматривать себя можно было только по частям, а по частям всё смотрелось не очень плохо. В письме я попросила своих прислать мне из дома большое зеркало, в результате чего получила краткое наставление не дурить, потому что капитану «Золотого пса» больше делать нечего, как возить на край земли подобные глупости.

Поэтому приходилось жить с мыслью, что меня слишком много и надо бы худеть.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату