вместо одного раза, как все, поцеловал и обнял второй раз в передней. Из-за этого я решил, что симпатия. В тот вечер, когда я позвонил ему, он уезжал в Одессу председателем испытательной комиссии. Несмотря на суматоху просил непременно приехать, чтоб рассказть в чем дело. Я взял лихача и поехал. Принял он меня очень любезно и во-первых сказал, что будет ходатайствовать о вознаграждении за мой семинарий по Платону в будущем году, а во-вторых на мой вопрос, могу ли я рассчитывать в дальнейшем устроиться при Московском Университете, т.е. получить кафедру, — совершено откровенно рассказал мне факультетские дела. Выходит так, что и там две партии, одна мне сочувствует, другая нет. Сочувствующих больше, и в случае моей кандидатуры голосов за меня соберется по его мнению больше. Но зато, пока что кафедру занимает Лопатин, который действительно агитирует против меня
Сегодня хоронили Скрябина. Я не пошел из-за дождя. Вяч<еслав /> потрясен. Сегодня же рождение Лидии. Я подарил ей несколько етуд’ов Скрябина <… />
574. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <22.04.1915. Москва — Тифлис>
22 апреля 1915 г.
<… /> Близится уже отъезд, и это с особенной благодарностью заставляет меня обращаться мыслью к изумительным свойствам семьи Ивановых, в которой я себя чувствовал все время как родным. Их заботливости и любви нет конца. Всегда выходит так, что, живя у них и пользуясь их гостеприимством, я же их обязываю, и мой отъезд все время подчеркивают как большую убыль в их доме. На днях у Вячеслава было собрание всяких 'мужчин', организующих вечер в пользу одного нуждающегося киевского литератора. Было много народу: Шпетт, Шестов, Гольденвейзер, Алешка, Гершензон, Юргис[1713], Жилкин, Жиляев[1714]. Вера и Лидия чувствовали себя торжественно, о чем сейчас же мне сообщили, т.к. у обеих было по 'профессору'. Жиляев, очень талантливый ученик Скрябина, превосходно играл вещи Скрябина <… /> Да, 'барышня' Лидия сдала экзамен благополучно. Получила четверку. И, значит, переходит к Гольденвейзеру в профессорский класс. Вячеслав торжествует, а сама Лидия повеселела и теперь порхает по Москве и за Москвой. Вера страшно учится. Вчера произошел инцидент. За смертью Корша[1715] редакцию 'Греческих лириков' Сабашников передал Вячеславу. Вчера пришел Ньюфаунлендер[1716] и очень дерзко заговорил, как он согласен и как он не согласен с Вяч<еславом /> работать, не осведомившись даже, что думает сам Вячеслав. Вяч<еслав /> устроил 'ассаже'[1717]. Нидерлендер запутался, проврался и когда Вячеслав потребовал взять слова, обидные для Вяч<еслава />, обратно, отказался. Разговор кончился, и он моментально вылетел. Вяч<еслав /> был безукоризнен, т<ак /> ч<то /> Ньюфаунлендер в доме Ивановых прекратился очевидно навсегда. Все включительно с Верой даже обрадовались. Хорошо, что Нидерлендер показал свои грязные ноготки раньше, чем Вяч<еслав /> втянулся в редактирование совместно с ним целого тома. Он бы совсем измучил Вячеслава <… />
575. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <27.04.1915. Москва — Тифлис>
27 апреля 1915 г.
<… /> Если бы ты знала, сколько квартир пересмотрели мы с М<арией /> М<ихайловной /> за это время (к сожалению ничего подходящего не нашли), ты бы увидела, как хотели бы Ивановы поселиться с нами на будущий год. Вчера с Костей[1718], вернувшимся из Петербурга, с Лидией и Васькой[1719] мы ездили в Петровско-Разумовское. Я не мог отказать 'барышне', п<отому /> ч<то /> без меня не соглашался ехать Костя, а им хотелось проездиться. Вернувшись в 9 часов, я не успел написать тебе письмо, как хотел. Сегодня у меня был монах-имесловец о. Манасия, приехал спросить, готова ли моя работа об имясловии[1720], а я с лета ее не трогал. О. Павел писал о ней о. А.Булатовичу и тот, уезжая на войну, 'завещал', как говорит Манасия, сестрице своей, чтобы работа 'Эрна' об имясловии была ими издана. Это меня очень тронуло <… /> Для обеспечения семьи Скрябина пожертвовали уже 26 тыс. рублей. А нужно тысяч 70! <… />
576. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1721] <3.05.1915. Москва — Н.Новгород>
3 мая 1915. Москва
Дорогой Александр Сергеевич!
Вашу рукопись через посредство князя, я пристроил в 'Войну и культуру' (хотя и размер ее не может не вызвать нареканий, но ничего). Сокращений я не производил (только устранил цитату из Хомякова на стр. 165—166, Вами предназначенную к исключению), представляя это Вам самому. В Вас слабость к длинным цитатам — неудовлетворенное профессорство. Я в своих курсах даю большие цитаты и делаю это сознательно, но тем более не люблю этого в своих литературных работах. Нахожу, что и Ваш очерк — живой, взволнованный и интересный — длинные цитаты обременяют и расхолаживают. Я дал Ваш адрес для присылки корректуры. Дать Вам возможность познакомиться со Шмидт теперь я не могу, потому что не стану пересылать по почте, а иного случая нет. Подождите до осени. Мои перспективы остаются неясны, но мечтаю о поездке в Галицию. Как тяжело и трудно будет Вам летом одному и в городе! Ну, Христос с Вами! Поклон Ольге Федоровне.
Ваш С.Б.
577. М.К.Морозова — Е.Н.Трубецкому[1722] <весна 1915 ?] />
<… /> На меня доклад Столпнера[1723] произвел потрясающее впечатление огромной внутренней трагедией еврейства! Они все потеряли — им остается только обратиться к Христу! Как страшно, что они к Нему шли и вдруг отвернулись и к какой бездне подошли! И социализм не спасет! Этот Столпнер есть действительно яркий представитель современного еврейства, а потому это было замечательно интересно.
Возражали Флоренский, Булгаков и Иван. Первые два были недовольны рационализмом Столпнера и защищали мистицизм Каббалы. Но это был взгляд исторический и научный, а практически говорить было, я думаю, даже и нельзя! Страшно обнаружить весь ужас их религиозной жизни <… />
578. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <4.05.1915. Москва — Тифлис>
4 мая 1915 г.
<… /> В тот день, написав письмо, я пошел к Зюну[1724] в гостиницу; там застал у него его товарищей по полку, очень славных и милых ребят. Потом Зюн со мною пришел к нам и, т.к. ему хотелось прогуляться, мы решили проехать на Воробьевы. Поехали с Верой и Лидией[1725]. День был чудесный. Деревья чуть-чуть только покрылись листвой. С террасы Крынкина, где мы пили прохладительное, открывался роскошный вид, не уступающий виду с Гианицоло[1726]. Жорж был очень доволен. Но так как времени до отхода поезда оставалось страшно мало, то мы быстро спустились к реке, чтобы выйти к Девичьему монастырю, переехали на пароме — и тут я успел для Зюна захватить извозчика. До монастыря оставалось еще версты три. Здесь мы и расстались, потому что другого извозчика не было, а оставить Веру и Лидию в поле, где шаталось много народа (1 мая), я не мог. Зюн нам очень долго махал шапкой, а мы ему платками до тех пор, пока бугор не скрыл его от нас. Он ужасно добрый и хороший, и на ласку ответчив. И Лидия и Вера были, конечно, страшно довольны редким для них блестящим кавалером <… />
579. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1727] <24.05.1915. Москва — Н.Новгород>
Москва. 24 мая 1915.
Дорогой Александр Сергеевич!
Ваше письмо застало меня еще в Москве, и я немедленно навел по телефону справки о судьбе Вашей корректуры. Оказывается, она действительно еще не послана. В этом не следует видеть ничего кроме небрежности, — типография Сытина столь же нуждается в понукании, как и всякая другая типография. Обещали послать корректуру, значит Вы должны получить ее в середине недели. Если этого не будет, советую Вам обратиться к Г.А.Рачинскому с просьбой справиться по телефону или кого-нибудь еще (тел. 4- 55-70), от десяти до одного часу. Упомянуть про перемену адреса Вашего забыл, да ведь не беда?
