раз ни за что не выберут окружным шерифом.
– Вы говорите как настоящий поэт! – заметил я с восхищением в голосе.
– Этот анонимный убийца-самоубийца – жертва, – проворчал он. – Его не удалось опознать?
– Еще не знаю. Не проверял.
– Не проверял?! – Его многочисленные подбородки мгновенно приобрели ярко-красный цвет.
– А все из-за моих товарищеских чувств к сержанту Сэнджеру, – сказал я быстро. – Если не давать ему поручений, он начинает ощущать свою ненужность и расстраивается.
– Убирайтесь! – рявкнул Лейверс.
– Вы меня не поняли, шериф, – серьезно продолжил я. – Как бы вы себя чувствовали, если…
– Убирайтесь! – снова крикнул он.
Разозлить Лейверса – самый простой способ прекратить бессмысленный диалог. Я поскорее выскочил из кабинета, пока он не остыл и не начал придумывать новые дурацкие вопросы. Аннабел разгневанно посмотрела на меня поверх пишущей машинки.
– Если вы закончили вашу беседу с шерифом, пожалуй, можно вынуть затычки из ушей, – холодно произнесла она.
– Вы что-нибудь слышали о Стюарте Уитни? – небрежно поинтересовался я.
– Стюарт Уитни? – Ее лицо осветилось улыбкой. – Кто же о нем не слышал? Ведь это тот самый ужасно важный джентльмен с невероятными связями в Лос-Анджелесе, который живет в Пайн-Сити только потому…
– Да, это он, – процедил я сквозь зубы. – Вы знаете его дочь?
Она отрицательно покачала головкой цвета меда.
– Кто станет думать о дочери, если джентльмен богат, красив и к тому же вдовец?
– Да он годится вам в отцы!
– А что плохого в элегантном, утонченном пожилом джентльмене?
– Да ничего, если он – это я.
– Вам не следовало так говорить, – скривилась Аннабел. – Меня сейчас стошнит!
В кафе на ближайшем углу я выпил три чашки кофе и направился в криминалистическую лабораторию.
В белом халате Эд Сэнджер выглядел великим ученым, а я почувствовал себя невинной жертвой из фильма о сумасшедшем докторе.
– Сделал его снимок в морге, – деловито сообщил он. – Один из моих помощников как раз готовит для вас пакет фотографий.
– Спасибо, Эд, – поблагодарил я. – А как насчет девушки?
– Вы забрали с собой ее портрет, как я мог сделать копии?
– Понятно.
– Но решил, что вам срочно нужны снимки из морга, – самодовольно заявил он, – поэтому занялся ими в первую очередь. Снимки с места преступления получите к вечеру. С мест преступлений, думаю, будет точнее.
– Опознать труп не удалось?
– Никаких шансов, – услужливо сказал Сэнджер. – Даже этикетки с одежды срезаны.
– А отпечатки пальцев?
– Отправлены в ФБР. – Он обиженно взглянул на меня. – Знаете, лейтенант? Иногда не могу избавиться от впечатления, что вы мне не доверяете.
– Просто проверяю, – заверил я его. – Что еще?
– Еще пока не получил отчета по баллистике, они как раз проводят испытания. Между прочим, это кольт 32-го калибра, автомат.
– На нем были отпечатки?
– Только его, больше ничьих нет. На мой взгляд, пистолет очень уж чист.
– Что еще? – повторил я вопрос, потому что Эд Сэнджер не из тех, кто с готовностью расстается с имеющейся у него информацией.
– Когда док Мэрфи закончит вскрытие, надо будет хорошенько заняться медной проволокой, которой задушили девушку, – радостно заявил он. – Тут есть над чем подумать.
– А именно?
– Ну, например, если душат кого-нибудь до смерти в состоянии аффекта, обычно это делают голыми руками, не так ли?
– Пожалуй, да, – осторожно согласился я.
– Поэтому, если мужчина душит девушку, закрутив медную проволоку вокруг шеи, а затем медленно затягивает ее, он должен быть, скорее всего, садистом.