Пассер пожал плечами.
— Прекрасное убежище. Если ты хотя бы один раз говорил с ним о конспирации, то можешь быть доволен. Урок Винсент усвоил на «отлично».
— До каких пор мы будем наступать на одни и те же грабли? — разозлился Адвиаг. — Сколько поднадзорных реформистов уходило от нас через Гирреан? А сколько здесь отсиживалось после побега из тюрьмы? Почему мы никогда не догадываемся искать беглецов среди ссыльных?
— И среди калек, — добавил Пассер. — Увечье изобразить не сложно, а суевериями реформисты в большинстве своём не страдают.
— К тому же неплохо ладят с таниарцами. Среди еретиков стукачей мало, не то что среди уголовников, братиан, опальных придворных или тех же реформистов.
— Ну ещё бы… — оскалился Адвиаг. — Углы, опальники, а так же слабые духом братки и реформисты надеются хоть что-то полезное от властей получить. Смягчение режима, сокращение срока. А на что рассчитывать еретикам?
Пассер усмехнулся невесело:
— Только как объяснить Коронному совету, что невозможно контролировать Гирреан без послаблений таниарцам?
Адвиаг в ответ только фыркнул. Вскочил, начал ходить от окна у к двери. Пассер вздохнул.
— Дронгер, просил же — сядь!
Адвиаг замер посреди кабинета.
— Альберт, а если Винс меня прогонит? Скажет, что и знать не хочет?
— Вряд ли.
Адвиаг опять заметался по кабинету.
— Почему он так долго не идёт?
— Никуда не денется, приведут. Если есть приказ проверить личности вольнонанимаемых работников по району, то приведут всех, от главврачей до санитаров.
— Зря я это сделал, — сказал Адвиаг. — Винс испугается. Говорить не захочет. Надо было самому идти…
— И подставить Винсента. Мы с тобой сейчас кто?
— Ты — младший следователь из Кимд
— Вот именно, — кивнул Пассер. — К нашим мордам никто не приглядывается только потому, что мы из кабинета не вылезаем. Но если примемся шастать по посёлкам, опознают вмиг. И всех, с кем мы контачили, возьмут под надзор. Хочешь, чтобы твоего Винсента стукачом сочли и прирезали? А личности вольняшек проверяют по два раза в месяц, за полгода гирреанской жизни Винсент привык к подобным вызовам в участок.
В кабинет заглянул сержант.
— Многочтимые, так вы в проверке помогать не передумали?
— Нет, — ответил Пассер. — Давай тех, кто с конца списка.
— Когда эта толпища попрёт, — сказал сержант, — вдвоём вам тесно будет. Мы тут ещё один кабинетик освободили.
— Альберт, — едва слышно взмолился Адвиаг, — не оставляй меня. Я боюсь.
Пассер кивнул.
— Ничего, поместимся, — сказал сержанту. — Давай проверяемых. Но по одному!
Фенг оказался в списке шестым. Одет в мешковатую тускло-зелёную форму санитара. Волосы острижены в короткий ёжик.
Увидел Адвиага и замер в растерянности, даже рот от изумления приоткрыл.
— Садись, — кивнул Пассер на табуретку сбоку от стола. Обычно её занимают допрашиваемые. Фенг коротко поклонился, сел, руки сложил на коленях.
— Винс, — начал Адвиаг, — я… — Замолчал, посмотрел на Фенга. Опустил глаза. — Ты хорошо выглядишь, Винс. Сразу понятно, что не болел и не голодал.
— Нет, голода у нас не было, сиятельный господин. И здоровье у меня в полном порядке. — Фенг смотрел на руки.
— Ты не болеешь и не голодаешь, — повторил Адвиаг. — Это хорошо.
— Что угодно от меня сиятельному господину? — спросил Фенг.
— Ничего.
— Тогда зачем вы здесь?
— Увидеть тебя.
— Зачем? — требовательно спросил Фенг.
— Я люблю тебя.
Фенг вскочил, метнулся к стене. В глазах застыл ужас.
— Нет, — прошептал он. — Больше никогда.
— Дурак, ты Дронгер, — сказал Пассер. — Думать надо, что ляпаешь! — И обратился к Фенгу: — Подожди, парень. Ты всё не так понял. — Пассер поднялся из-за стола.
Фенг затравленно оглянулся, увидел на подоконнике ножницы. Схватил, выставил перед собой. Держал их умело и ловко, явно не в первый раз так оборонялся.
— В коридоре полно армейской охраны, — сказал Пассер. — Ты и с ними ножницами воевать намерен?
Фенг отступил на шаг и приставил ножницы к горлу.
— Лучше бластер возьми, — посоветовал Пассер, достал оружие из подмышечной кобуры. — Вот видишь, перевожу в боевое положение. Стрелять будет короткими очередями. Мы на первом этаже. Одной очередью можно вышибить оконную решётку. Тремя — разворотить бетонную ограду участка. Зарядов хватит на десять очередей. Так что не забывай считать выстрелы.
Пассер положил бластер на стол поближе к Фенгу, а сам отступил к стене.
— Бери, — велел Фенгу. — С ним можно пробиться к старым складам. А там от преследования оторваться не сложно. Ты ведь умеешь стрелять?
— Умеет, — сказал Адвиаг. — Мы часто в тир ходили.
— Это хорошо, что умеет, — ответил Пассер. — И всё же лучше взять пропуск, — кивнул он на загодя подписанную бумагу.
Фенг не шевельнулся.
— Сударь, — сказал ему Пассер, — то, что называл любовью Максимилиан, на самом деле назвать можно только матом. И то всей мерзости не передашь. У слова «любовь» много значений, но среди них нет и не было никогда того, чем пытался осквернить это понятие Максимилиан.
Фенг ловчее перехватил ножницы.
— Не спеши, — повторил Пассер. — Я знаю, что у тебя никогда не было родителей. Но ты ведь видел, какими бывают нормальные семьи? Тогда ты должен знать, что любви отца можно доверять. Настоящий отец никогда не причинит сыну зла. И кровное родство к подлинному отцовству никакого отношения не имеет. Сын может быть и приёмным. Но любят его не меньше родного. Так часто бывает, ты ведь сам видел.
— Видел, — ответил Фенг. — Но при чём здесь вы, сиятельные господа?
— Ни при чём, — сказал Адвиаг. — Вы правы, сударь. Я сейчас уйду. И простите меня, сударь, я не хотел вас беспокоить. И тем более, не хотел вас пугать. Простите. Я ухожу. Можно, я встану?
Адвиаг показал Фенгу пустые руки, медленно поднялся, вышел из кабинета. Фенг рванулся за ним, схватил за рукав. Отшвырнул ножницы. Адвиаг осторожно прикоснулся к его волосам.
— Винс… Сердце моё.
Пассер втянул их обоих в кабинет.
— Нашли, где объясняться. Для всего участка решили театр устроить?
Адвиаг видел только Винсента.
— Сын, — обнял он Фенга.
Пассер вышел в коридор, закрыл за собой дверь.
